Наркоман и мелкий наркоторговец Щеколдин по кличке Чигрик несколько лет состоял у Седова на связи, снабжал его информацией, давая возможность вскрывать более или менее крупные группы и оказывая множество всяческих полезных любому оперативнику услуг, но постоянное употребление героина не могло не сказаться на интеллекте, и Павлу некоторое время назад пришлось полностью отказаться от его услуг. Лучше совсем не иметь источника, чем связываться с такими протухшими мозгами. На спецучете Щеколдин-Чигрик, однако, стоять продолжал. На всякий случай. И вот теперь менты из Мневников им заинтересовались и начали пробивать по всем базам данных, как открытым, так и закрытым. Когда получили запрос, то, как и полагается, дали ответ, мол, по нашей базе не проходит. Таковы правила. Незачем каждому встречному-поперечному знать, кто стоит на спецучете. В то же время сотрудник информационного центра звонит человеку, поставившему Чигрика на этот самый учет, и сообщает, что его подопечным интересуются: должность… имя… контактный телефон.
Согласно тем же самым правилам Павел должен как можно быстрее (мало ли, какая нужда, а вдруг и в самом деле срочная) отзвониться и выяснить, кто интересуется Чигриком и зачем.
Надо звонить. Но сил нет Лучше еще выпить.
Через полчаса Седов немыслимым усилием взял себя в руки и набрал номер, записанный на листке корявым неуверенным почерком.
- Вы делали запрос на Щеколдина Алексея, - начал он, с трудом выдавливая слова.
Хмельная одурь начала было уплотняться, еще немного - как раз столько, сколько нужно, чтобы закончить разговор с опером из Мневников, - и она превратится в вожделенное ватное одеяло, которое укутает сознание и сквозь которое невозможно будет вдохнуть воздух, а вместе с ним и не дающий покоя вопрос: зачем, Мила? Почему? Почему Канунников?
Голос в трубке что-то говорил, и одеяло вновь стало растворяться, делаться тонким до прозрачности и рваться по швам. Чигрика больше нет Алешка Щеколдин убит.
Да и черт с ним! Не до него сейчас.
Зачем, Мила? Ну как же так? Для чего? Чего тебе не хватало?
Человек по имени Файзулло не видел ничего плохого в том, чтобы «дружить» с ментами. Он был улыбчив, доброжелателен и с готовностью согласился отвести Каменскую к владельцу магазинчика, выросшего на месте бывшей палатки, где Милена Погодина когда-то торговала продуктами. Впрочем, возможно, он на самом деле не хотел ссориться с Равилем, который настоятельно рекомендовал ему «оказать содействие». Настя до последнего сомневалась, о той ли Милене идет речь, и жалела, что не прихватила с собой фотографию, которая так и осталась у Равиля. Однако все сомнения рассеялись еще по дороге, когда Файзулло, толстый, усатый, с необъятным животом и лоснящимися губами, сказал:
- Мы землякам своим всегда помогаем, а как же! Света у нас, например, до сих пор работает.
Настя вздрогнула.
- Света? Светлана Зозуля?
- Ну да, она.
Ну вот, не было ни гроша, и вдруг алтын. Так всегда бывает.
В магазин они вошли со служебного входа. Настины опасения оправдались: в небольшом помещении, совмещающем кабинет директора со складом, был накрыт стол. Восточное гостеприимство. Ну а как же, человек не откуда-нибудь с улицы - от самого Равиля пришел! Файзулло представил ей хозяина магазина, высокого сутулого старика по имени Хаким, и отбыл. Он деловой человек, недосуг ему за обильно накрытыми столами рассиживаться со всякой мелкой сошкой вроде этого Хакима, это уж он исключительно из уважения к уважаемому Равилю и его уважаемой протеже сюда приехал, чтобы уважение сделать… Обижать старика Хакима Насте не хотелось, ничего плохого он не сделал, а то, что у него работают нелегалы, то есть люди, не имеющие российского гражданства и регистрации, - забота местного участкового, а никак не оперативника с Петровки. Так что за стол она все-таки присела и даже отщипнула веточку винограда.
- Вы помните Милену Погодину?
- Конечно. Несчастная девочка! Но в конце концов ей повезло.
- Почему несчастная и почему повезло?
- Она красивая была - мцм! - Хаким сделал выразительный жест рукой. - Пальчики оближешь! Только зубов там, сзади, не было, муж выбил, но так-то не видно было, незаметно. Хотела артисткой стать, в институт поступала, провалилась, пошла работать в магазин.
- В ваш?
- В мой - это уже потом, а сначала она у другого хозяина была, не из нашей диаспоры. Ее туда Света устроила. Хозяин плохой был человек, очень плохой, хотел, чтобы Мила с ним спала. Она не стала, и он ее выгнал. Тогда она к нам пришла. Вот.
- Долго она у вас работала?
- Полгода примерно.
- И когда это было?
- О, давно, давно было. Лет пять или шесть назад. Вы кушайте, кушайте.
- Спасибо, - поблагодарила Настя. - А почему она от вас ушла?
- Другую работу нашла.
- Какую - не знаете?
- Не знаю, - покачал головой Хаким. - Ушла - и ушла. Значит, та работа лучше была.
- А почему вы сказали, что ей повезло?
- Так ведь другую работу нашла. Раз ушла, значит, та работа лучше. Разве не повезло?
