Возвращался Найденов от мадам Глушко один по ночным улицам Хабаровска, и снова его останавливали в ночи патрули, снова он слышал далекие выстрелы, перекличку паровозов. Патрули были кстати: они показали ему в незнакомом городе дорогу к тюрьме. Там Найденов нашел своих солдат, и до утра они расстреляли еще с десяток арестованных. О, как давно он перестал задумываться над тем, кого убивает и почему… И Гоньба тут уже была ни при чем: «Или они нас — или мы их, так лучше мы их», — мрачно рассуждал Найденов.
Днем он перевез Наташу к мадам Глушко. Начальник госпиталя, сам подавший Найденову мысль, что Наташе нельзя больше оставаться в поезде, тепло попрощался с ней, снабдил, какими мог, медикаментами.
Так Наташа стала жить у мадам Глушко. Найденов навещал ее, но не слишком часто, потому что ему во главе небольшого отряда связи приходилось метаться между Хабаровском и Волочаевкой, доставляя пакеты и приказы из штаба генерала Молчанова в Дежневке в штаб полковника Аргунова в Волочаевке, из штаба генерала Молчанова в штаб частей гарнизона Хабаровска. Времени оставалось только на сон, а спать приходилось где придется: на полках вагона в бронепоездах, в казармах, в маленьких домишках пригородных сел, на полу, в банях, в блиндажах, караульных помещениях. Зато он был теперь спокоен за Наташу, уверен в ее относительной безопасности. И, если Найденов бывал в Хабаровске, он непременно наведывался к Наташе. Встречала его неизменно сама мадам Глушко и уже с порога говорила, что у господина поручика чудесная жена, что чувствует она себя так, как и должна чувствовать женщина в ее положении, что у нее все есть, даже газеты и книги. Найденов благодарил мадам Глушко за заботу, вручал ей пакеты и свертки — съестное, которое удавалось раздобыть, здоровался с Жилиным, если тот был дома, и, не раздеваясь, обветренный, с обмороженными щеками, в подпаленной у костров и «буржуек» шинели, входил, негромко постучав, в комнату Наташи.
Это были короткие, полные нежности и ласк часы свиданий. Найденов целовал жену своими шершавыми губами, советовал беречь себя, не волноваться, говорил, что все будет хорошо, что еще пройдет месяц-другой — и полки большевиков, выбитые из Хабаровска и отступившие в снега безлюдной Волочаевской равнины, где нет ни жилья, ни дорог, перемерзнут, погибнут все до единого солдата или разбредутся кто куда. Тогда белые части, разгромив главную базу народоармейцев на станции Ин, ворвутся в Амурскую область и начнут новое наступление на Забайкалье. Японские войска и, возможно, союзные державы снова помогут им в борьбе против Советов. И — на Сибирь!
Наташа говорила, что боится за него, не перенесет, если его вдруг, не дай бог, убьют, а он снова ее успокаивал, убеждая, что, пока она с ним, ничего не может случиться, он будет целым и невредимым.
Иногда Найденов оставался ночевать, рассказывал о положении на фронте, о боях, строил свои прогнозы, и все слушали его, не перебивая. А утром уходил, чтобы снова окунуться в беспокойную жизнь офицера по особым поручениям, пробираясь то в Дежневку, то в Волочаевку, которую белые превратили в укрепленный район, даже называли его новым Верденом.
Пять раз ударные белые полки покидали укрепрайон, чтобы разбить противника на равнине и открыть путь на запад. Пять раз после безрезультатных кровопролитных боев возвращались они на свои исходные позиции.
Это было невероятно, но части большевиков, неделями торчавшие в снегах на сорокаградусном морозе, не только не замерзали, но, похоже, накапливали силы, и с каждым боем сопротивление их было все яростней и ожесточенней.
Последний раз Найденов прибыл в Волочаевку с секретным пакетом шестого февраля. Он не знал точного содержания пакета, но, кажется, это был приказ о новом, решительном наступлении.
Он-то тогда не знал, что за документы были в пакете, а вот большевики, как это ни странно, были кем-то точно проинформированы об «ударе номер шесть» и предупредили события, начав штурм Волочаевки. Но все это еще было впереди, а в тот день Ижевско-Воткинская бригада, Омский и Иркутский добровольческие полки и, другие части группы войск полковника Аргунова приводили себя в порядок, возводили новые оборонительные сооружения, пулеметные гнезда, артиллерийские позиции. Десятками рядов колючей проволоки был огражден укрепрайон, множеством линий окопов, траншей, ходов сообщения.
Полковника Аргунова Найденов застал за обедом. Аргунов, крупный человек с волевым, усталым лицом, взял пакет, взглянул на замерзшего поручика и пригласил тоже пообедать.
Найденов выпил, взялся за еду. И, стараясь не слишком привлекать внимание, стал присматриваться к окружающим и особенно — к командующему.