За годы службы Найденов перевидел сотни людей с погонами полковников и генералов: умных и храбрых, подобно Брусилову; добившихся стремительного взлета, подобно молодому генералу Войцеховскому; старых служак вроде генерала Дитерихса; тупых, самодовольных, бездарных и не слишком решительных командиров полков и дивизий; откровенных карьеристов и жалких неудачников. Но Аргунов был в это время для Найденова фигурой наиболее значительной, личностью, достойной наибольшего уважения и внимания, ибо он сейчас олицетворял собой острие меча, направленного на Советы.
Многие уже сошли со сцены. Расстрелян большевиками в Иркутске адмирал Колчак, убит китайцами на пути в Пекин атаман Калмыков, казнен в Новосибирске, после пленения вместе со штабом у Ван-Курена, барон Унгерн…
Обед продолжался своим чередом. Подали куриный бульон. Был он горяч, жгуч, и от него, да еще после выпитого, разливалось по всему телу живительное тепло, и такая охватывала истома, что веки стали слипаться сами собой, появилось желание тут же, за столом, заснуть, и стоило больших усилий стряхнуть с себя сон и постараться выглядеть бодрым.
Полковник Аргунов тем временем успел изучить документы. Пока он читал, все присутствующие хранили выжидательное молчание.
— Есть новости? — спросил один из полковников, когда Аргунов отложил пакет и снова принялся за еду.
— М-да… — Командующий сам налил себе водки и залпом выпил, не поморщившись, не закусывая. А потом начал рассказывать: — В Дайрене на переговорах с японским командованием находился главком буфера Блюхер. Переговоры, надо полагать, ни к чему не привели, но Блюхер вернулся и будет руководить всеми военными операциями против нас… Нам предписывается нанести в самое ближайшее время новый удар, иначе противник успеет развернуть свежие соединения. Уже сейчас в полосе железной дороги, то есть с фронта, против нас выдвигаются пятый, шестой и Особый Амурский полки под общим командованием Покуса. Кроме того, подошли Первая Читинская и сводная кавалерийская бригады под командованием Томина. Это подвижные группы. Следовательно, они будут использованы для различного рода обходов, маневров и так далее. Нельзя сбрасывать с счета партизанские силы и особенно отряд Шевчука. Вот такая обстановка, господа… Я думаю, что правительство и военное командование буфера выдвигают против нас все, какие есть в наличии, силы. Они не так велики, но все-таки превосходят наши в количественном отношении. В связи с этим у меня есть свои соображения, и я доведу их немедленно до сведения генерала Молчанова. Кстати, поручик, — обратился неожиданно полковник Аргунов к Найденову, — вы что-нибудь слышали о письме Блюхера к генералу Молчанову?
— Никак нет, господин полковник!..
— Ну, теперь-то генерал Молчанов уж, наверное, его получил, если его читают и обсуждают даже мои солдаты и офицеры. Да, господа, — обратился он ко всем сидящим за столом, — нам бы следовало учиться у большевиков агитации, умению воздействовать на противника не только оружием. Удивляюсь только: каким образом они распространили письмо среди наших солдат? Мы ничего не знаем, а солдаты второй день читают его. Позор!
— Для меня это было полнейшей неожиданностью, но когда я узнал, то сразу же приказал взять под стражу всех, у кого листовки были обнаружены, — сказал командир Омского полка. — Двое солдат по моему приказанию были расстреляны.
— А вы уверены, что обнаружили все листовки и арестовали всех солдат и офицеров, которые читали письмо?
— Не совсем…
— А вы? — спросил Аргунов у командира Иркутского полка.
— Я впервые слышу о письме… Но я приму самые строгие меры!