– Слушай меня! У меня в руках гранаты! Подо мной — ваша силовая установка! А передо мной — купол вашего хабитата! Сейчас вы все медленно кладете на пол ваше оружие, отходите и пропускаете моих друзей к катеру. Затем они улетают, а вы все стоите тихо, не рыпаясь. Иначе я взорву гранатой силовую установку. В живых не останется никого. Предупреждаю: мне себя не жалко, смерти я не боюсь.
Орки смотрели на него в благоговейном ужасе, затем старший примирительно сказал:
– Парень, ты только не кипятись. Да пусть летят твои друзья. Нам здесь жертв и разрушений не нужно.
Ну слава богу, хоть один сообразительный нашелся.
Охранники расступились и Рей махнул нам: идите.
Мы, как зачарованные, двинулись вперед. Прошли пару помещений и выбрались к катеру. Дальше все шло с дикой скоростью. Люк распахнулся перед носом, оттуда высунулся Гастон и махнул рукой, приглашая всех на борт. Меня буквально вбросили внутрь, затащили в кают-компанию, после чего Кайр и Сим в четыре руки натянули на меня скафандр и привинтили шлем. Зачем, я как-то сразу не сообразила. Не успели они это сделать, как катер уже покинул пределы хабитата. Я пыталась что-то сказать, спросить, почему не подождали Рея, но меня никто не слушал. Оставалось утешаться тем, что катеров в шлюзовой еще много, а Рейно — прекрасный пилот. Поверхность Мискоры быстро удалялась. Еще несколько минут, и мы будем вне досягаемости. Капитан Аольо пытался связаться со своим кораблем и передать, что в плане произошли некоторые изменения. Вдруг в катер как будто что то врезалось. По глазам ударила вспышка света и я провалилась в темноту. Пришла в себя довольно скоро и поняла, что не могу пошевелиться. На мне грудой валялись мои друзья. Именно валялись, как предметы без признаков жизни. Дверь из кают-компании в рулевую рубку была распахнута, ее подпирало распластанное на полу тело капитана Аольо. В кресле пилота сидел наш Гастон, но не управлял, да и вряд ли был в сознании. Его руки безжизненно свисали с подлокотников, из угла рта сбегала уже подсохшая струйка крови. Пульт управления был темным, безжизненным, одна контрольная лампочка на панели мигала красным. А катер тем временем летел навстречу пустоте в никуда. Вернувшееся сознание решило, что это для него чересчур и снова меня покинуло.
Оно вернулось тогда, когда почувствовало, что валяющиеся на мне трупы завозились. Ребята живы! Ура! Первым, как выяснилось позже, пришел в себя Эшес. В принципе, так и должно было быть. Несмотря на свой субтильный вид дроу гораздо более сильные и крепкие, чем люди, и запас прочности у них большой. Так что капитан встал первым, вытащил Гастона из кресла пилота и сел в него сам. Убедился, что управлять тут особо нечем, и пошел приводить в порядок остальную команду. Оказалось, все живы, просто перегрузка была настолько сильной, что никто не остался в сознании. Но потихоньку оно вернулось ко всем. Вот парни и завозились.
В момент удара Кайр и Сим рухнули на меня, к счастью, Фил упал рядом, а то втроем они бы меня точно задавили насмерть. Сейчас они медленно поднимались и садились на пол, не в силах сделать ничего больше. По правилам те, кто перенес экстремальные перегрузки, как мы сейчас, помещаются в специальные боксы и за ними следят врачи. Но тут ни врачей, ни боксов не было. А еще не было никакой гарантии что мы вообще выживем. Не вполне ясно, что произошло, но понятно одно: нас вынесло за пределы внутренних орбит Мискоры в открытый космос и мы летим неизвестно куда. Вернее, понятно это было только капитану Аольо, но он любезно поделился со всеми этой информацией. Похоже, в момент удара Гастон неизвестным образом активировал все двигатели катера и заставил их работать на пределе. Скорее всего, падая, провел рукой по панели и задел рычаг, переводящий катер в экстренный режим. Есть там такой, мне еще восемь лет назад Фил лично объяснял. Его включают чтобы уйти от случайного астероида или при погоне. Усилия двигателей и импульс от внешней силы, просуммировались. В результате мы получили такое ускорение, что чуть богу душу не отдали. А сейчас летим без всяких двигателей и будем лететь вечно. Двигатели приказали долго жить. Система управления накрылась медным тазом. Об починить их речь не идет: нечем. Резервные контуры жизнеобеспечения пережили экстренный разгон, но хорошо это или плохо, пока сказать трудно. Батареи питания внутренних систем пока обеспечивают наше существование, автономного ресурса нам должно хватить часов на сорок-пятьдесят. А затем...
Всем стало все совершенно ясно, никто даже не попытался задать вопрос. Только приходящий в себя Гастон глухо замычал. Я мысленно обследовала собственное тело. Дикая перегрузка очень меня утомила, сил не было совершенно, голова гудела как котел, но других признаков вреда здоровью я не заметила. Главное, живот не болел нисколечко. Вообще-то при такой перегрузке должен был произойти выкидыш, но оказалось, что у меня на редкость устойчивый организм. А может это дитя Дила обладало вредным характером и героически цеплялось за жизнь даже будучи всего лишь зародышем.
