А сегодня с утра новая беда. Прибежали премьер и глава казначейства с вытаращенными глазами: все государственные финансы заблокированы банком. Причем блокада техническая: никто ничего сделать не может. Пока лично Дилмар Дейтон не введет в систему только ему одному известные пароли, Империя и император не могут себе даже зажигалку купить. Транзакции не совершаются, проводки не проводятся. А наличные? Если нельзя совершать безналичные расчеты, надо достать бумажки. Тут его ждал еще один удар. Ничего не выйдет, блокада тотальная: хранилища невозможно открыть. Шок. Коллапс.
Теперь понятно чем щенок угрожал: знал, что так будет. Не пожалел никого: ни отца, ни мать. И главное. сделать ничего нельзя. Если сейчас взять Дила за горло и заставить разблокировать банковскую систему, то это мало что изменит. Время уйдет безвозвратно, кредит доверия уже подорван. А парень еще и упираться будет.
Император готов был заплакать от злости. Зря он тогда пошел на поводу у Даниры и позволил воспитывать сына чужому человеку. Честному, благородному, верному, но чужому. Вот и вырос сын — не сын, а посторонний, соперник. Сейчас, небось, сидит злорадствует. А что в этой ситуации может император? Не так уж много. Все сложилось как сложилось без его участия, и теперь остается только разгребать то, что другие наворотили. Привыкший чувствовать себя всемогущим вершителем судеб, Эрголион вдруг ощутил, что он тоже только винтик в механизме империи. Важный винтик, но вполне заменяемый, и даже н в самой главной части механизма. Это чувство было неприятным, он его решительно подавил и поднялся, планируя отправиться к Данире. Надо было в очередной раз встретиться с сыном.
Выходя из своих покоев, он на минутку задержался на посту охраны: передавали последние новости. Быстро промелькнула строгая, выдержанная в цветах империи заставка, и на экране появилась хорошенькая дикторша. В огромных синих глазах ее плескался ужас. А после первых произнесенных ею слов ужас возник и во взгляде императора.
Он бросился к секретарю с криками:
– Срочно! Срочно соедините меня с аверхом Шиэртана!
Опытному клерку в кои-то веки передалось настроение патрона, он в панике пытался связаться, но связь не работала. Чтобы не угнетать секретаря своим видом, Эрголион вернулся в кабинет, вынул из сейфа бутылку лучшего коньяка и хорошенько отхлебнул прямо из горлышка. По ходу порадовался, что его никто не видит: такая плебейская выходка была недостойна императора.
Алкоголь помог на минутку собраться, так что следующую его порцию Эрг налил в бокал. Но выпил так же: одним глотком, не разбирая вкуса и букета, не закусывая и молясь только о том, чтобы мозги встали на место и руки перестали дрожать. Стоило ему чуть успокоиться, как вошел секретарь со словами: – Ваше величество, у шиэртанского аверха обширный инсульт. Работает бригада реанимации, но прогноз очень плохой. Скорее всего не доживет до вечера. Эрголион сел за стол, уронил голову на руки и застонал.
Дилмар Дейтон сидел в роскошных апартаментах и мучился. Была бы здесь Ри, она бы уже придумала, как сбежать. Он тоже старался, но пока ни один план не сработал. Каждый раз его ловили охранники и водворяли на место. Немудрено: этих горилл по всему дворцу понатыкано на каждом шагу. А еще следилки: камер слежения в его временном обиталище было больше, чем тараканов в трущобах Легумы. Дил внимательно изучил их расположение и установил, что слепых зон здесь просто нет: за ним наблюдают даже тогда, когда он моется в душе или сидит на толчке. Все камеры были отлично закамуфлированы, но Дейтона это не обмануло ни на миг: сказался многолетний опыт. Системы наблюдения в его офисах проектировались и монтировались под его личным контролем. Невозможность побега угнетала.
Но еще более терзал информационный голод. Телевизор показывал только один канал: развлекательный, программы новостей там занимали по семь минут дважды в день и были дурацкого толка: кто-то женился, кто-то развелся, кто-то выиграл в лотерею. То, что волновало общество, практически не находило своего отражения. Казалось, самым важным событием современности являются гастроли на Лигете Кайтейского цирка уродов. Лишь однажды промелькнула новость, что Риала Макридис исчезла с Бэра в неизвестном направлении. Он ждал продолжения. Но его не было. От тревоги он не мог нормально есть: кишки, казалось, завязываются в узел. Свот у Дейтона отобрали да так и не вернули, возможности пошарить в Сети он был лишен так же, как и простого человеческого общения. После той памятной встречи с Роном к нему никто больше не приходил. Он ждал явления матери, императора, кого-нибудь из высших сановников империи, но напрасно. Это сперва раздражало, а теперь уже всерьез удивляло: с сегодняшнего дня должна была начаться блокировка счетов и операций всех правительственных структур и высокопоставленных лиц, а к нему пока никто с требованием немедленной разблокировки не бежит.
