– Французская компания капских алмазных копий, – отвечаю еле слышно, прикрыв на миг губы салфеткой.
– Ага… – он напряжённо задумывается, – Эта та, которую поглотил Де Бирс? Я што-то не знаю?
– Хм…
– А, ну да… – быстро сообразил Бляйшман, – твои парижские контакты?
– Они самые. Косвенно пришла информация, случайно в общем-то. Оговорочка в одном письме, оговорочка в другом…
– Разные люди, – предупреждаю его вопрос, – и да, проверял! Дал задание раскопать информацию…
– А они могут…?! – перебил меня дядя Фима.
– Не могут, – усмехаюсь, – Даже если захотят. Нет, это не то шо ты таки подумал. Это мозги у мине и кусочки информации у них, а не вся разом!
– Да ничего я… – начал он было, но заткнул-таки свой фонтан красноречия и усмехнулся, пожав плечами.
– Думать ты имеешь право, – усмехаюсь ответно, – и лево тоже! В общем, там сложная юридическая ситуация, когда поглощённая вроде компания оказалась поглощённой не до конца, и я скажу даже так, шо она, будучи как бы поглощённой, отщипнула кусочек поглотителя!
– А… бывает, – кивнул он без удивления, – Едва ли не обыденность.
– В Париже, – продолжаю негромко, не забывая вовремя прикрывать рот салфеткой, бокалом или ложкой с пирожным, – эта ситуация выглядит интересно, но не очень многообещающе. Тот случай, когда можно много и интересно судиться, надеясь лет через десять на кусочек чужого счастья в свою пользу. Но не особо надеясь и не особо большого.
– А у нас, я так понимаю, эта ситуация поинтересней, – протянул Бляйшман, всем своим упитанным видом излучая позитив и денежный интерес.
– Таки да! – соглашаюсь с ним и делаю перерыв, подзывая официанта звонком колокольчика, который здесь на каждом столике свой, со своей тональностью. Заказав несколько позиций сладостей, дабы иметь возможность прикрывать рот не пустой рукой подозрительно-шпионски, а законно и вкусно, дождался прихода кафра и почти кипенья старого жида, и только затем продолжил:
– Сразу несколько козырей, – продолжаю разговор, – Прежде всего интересная путаница в документах купли-продажи, взятых во время захвата Кимберли. Затем документы, доставшиеся от Родса.
– О-о… – в экстазе простонал собеседник, закатывая глаза.
– Обрывочно, – тороплюсь уточнить, пока дядю Фиму не накрыла волна того, чем обычно накрывает с любимой женщиной.
– Да хоть што! – сипит тот, разом охрипший, – это же… это возможности!
– Верно, – скалюсь я, – А там ну оч-чень интересное можно прочесть между строк! Начина от намёков на гибель Барни Барнато[51], заканчивая другими грязными секретами компании. Ну и немножечко…
Пальцами показываю, насколько это немножечко.
– … первого барона Ротшильда![52]
– Хуцпа… – прошептал дядя Фима, пойдя пятнами.
– Повторяешься! – глянув на него насмешливо, откидываюсь на спинку стула и жду, пока шестерёнки его разума сбросят с себя ржавчину сомнений.
– Но… – начал было тот, и тут же задумался, перекосив губы и кусая их изнутри.
– А ведь и в самом деле! – с удивлением констатировал премьер-министр Иудеи, подняв на меня глаза, – Именно сейчас у нас есть все шансы!
– Системный кризис, – соглашаюсь я, – Если не сейчас, то когда?
– В самом деле… А французская ветвь семьи? – внезапно засомневался он, снова кусая губы.
– А это… – чувствуя, как губы растягиваются в широченной ухмылке, спешу прикрыть их салфеткой, – берут на себя мои друзья из Парижского Жокей-клуба!
– О как… – протянул дядя Фима, покрываясь бисеринками пота и откидываясь назад, – А они о том знают?
– Пока нет, – моему оскалу может позавидовать гиена.
– Даже так? – дядя Фима показал, что умеет вздёргивать брови не хуже меня. Броня моей уверенности выдержала залп его скепсиса, и старый компаньон захмыкал, придя в наилучшее расположение духа.
– Старые счёты, – поясняю для точности, – У некоторых семей до-олгая память…
– Это да, – задумчиво согласился Бляйшман, вспоминая что-то своё, – долгая.
– Французские активы… – я поморщился, – приберут по большей части мои… хм, друзья из Парижского жокей-клуба.
– Это несколько… хм, обидно, – предупреждаю незаданный вопрос, – но думать, что такой умный я с тибе сможем в одиночку забороть всех Ротшильдов разом, это даже не хуцпа, а диагноз!
– Таки да, – пожевав губами, согласился премьер, – Делиться надо!
– Надо… – некоторое время мы сидели в грусти печали, представляя размеры пирога, который придётся резать на много-много не всегда заслуженных кусочков.
– Я только утешаю себя тем… – моим голосом можно створаживать молоко, – что с геополитической точки зрения, нам выгодней иметь много пусть и сомнительных, но союзников! Ну и пожалуй, тот факт, что эта финансовая афера очень здорово сместит баланс сил как минимум во Франции, и если знать об этом заранее, можно будет отыграть своё несколько позже.
– Баланс сил, хм… – дядя Фима чуть задумался, и я, зная политическую составляющую Французской Республики несколько лучше, пришёл к нему на помощь.
