– … Господу помолимся… – истово надрывая глотку и багровея крупным пористым лицом, обрамлённым окладистой бородой, выводит протодиакон Севастопольского кафедрального собора, истекая потом. Гулкий, запредельно низкий бас священнослужителя ломает влажный воздух, надрывает пространство и время, пробирая собравшихся офицеров и чиновников до самых глубин тела и души.
Голос протодиакона будто на воздусях подхватывается ангельски согласованным церковным хором и десятками священнослужителей разного ранга, поднимаясь к небесам, где носятся потревоженные птичьи стаи. Одеяния из шёлка и золотой парчи, панагии[53] в усыпанных драгоценными камнями золотых обрамлениях, кресты, митры, жезлы и посохи, выносные подсвечники, кадила, дикирии и трикирии[54].
Солнце, выглянувшее через разошедшиеся осенние облака, тяжело нависшие над свинцовой землёй, осветило представителей сословия священнослужителей, добавив немного искрящихся красок в однообразную золотую палитру. Мазанув толстой кистью по драгоценному убранству, оно вновь спряталось за облака, и священнослужителей будто припорошило пылью.
Держа фуражки на сгибе левого локтя, служивый люд крестится истово…
… даже если и вовсе не верят в Бога! Здесь и сейчас не только, и даже не столько торжественный молебен, сколько важное светское мероприятие. Православие же – государственная религия Российской Империи, и всякий человек Законом обязывается его уважать!
На аэродроме Куликово поле под Севастополем идёт торжественная церемония открытия Севастопольской офицерской школы авиации. Вторая после Гатчинской авиашколы, и первая в Империи, специализирующаяся на подготовке военных лётчиков.
Созданная по особому распоряжению Государя Императора Николая Второго, попечением первого шефа русской авиации, мученически убитого Великого Князя Александра Михайловича, школа должна стать кузницей кадров зарождающегося военно-воздушного флота Российской Империи.
Военных и гражданских чинов, представителей Двора, именитейших почётных граждан и прочих представителей привилегированных классов столько, что при желании, из одних только чинов шестого ранга[55] и выше можно составить полноценную сводную роту.
Расшитые золотом и серебром мундиры, золотые погоны и ордена… пудами! Среди этих мундиров, аксельбантов, лихо торчащих усов и блестящих лысин, поздними осенними цветами виднеются нарядные женские фигурки. Представительницы Дома Романовых, фрейлины императрицы нынешней и вдовствующей, женщины знатнейших фамилий Империи украшают собой этот праздник цвета пороха и огня.
На особо отведённых местах фотографы и операторы синематографа, снимающие специально для дворцовой кинохроники. Позже, после показа Двору, цензоры устранят лишнее, и кадры с торжественного открытия Севастопольской офицерской школы авиации будут показаны обывателя в синематографах. Но это потом…
Торжественная речь, и снова молитвенные песнопения. Митрополиты, епископы, иеродиаконы и архимандриты, служки и псаломщики текут меж собравшихся золотой рекой, окропляя святой водой людей, строения и аэропланы воинства Русского!
Пройдя по дощатым помостам летательным аппаратам, стоящим посреди Куликова поля, священнослужители окропляют их святой водой, читая молитвы и благословляя воинство Православное и оружие Русское. Воды не жалеют, и она стекает вниз по деревянному корпусу и перкалевым крыльям, образуя внизу заметные грязноватые лужицы.
Митрополит Московский и Коломенский Владимир, в миру Василий Никифорович Богоявленский, сказал богодухновенную[56] речь, в коей, воздав должное отважным покорителям Воздушного Океана, вспомнил мученически убитого Великого Князя Александра Михайловича с супругой, Великой Княгиней Ксенией Александровной. Панегирик его Великокняжеской супружеской чете, упокоившейся с миром, закончился грозными словами, обличающими бунтовщиков[57] и всех, кто расшатывает устои Государства Российского!
Средь гостей расставлены столы, на которых пирамидами высятся бутылки лучшего шампанского, ситро и фруктовые воды для желающих освежиться, вазы с фруктами и конфетами. Услужливые, вышколенные специально для такого случая солдаты аэродромной команды, денщики и служители офицерского собрания, полны решимости не посрамить чести Русского Оружия, и выглядят наивозможнейше браво, ловя одобрительные взгляды господ. Время своё русские воины проводят отнюдь не праздно, едва успевая откупоривать бутылки и убирать использованные бокалы, ставя взамен чистые.
В полированном хрустале, искажаясь, отражаются ордена и золотое мундирное шитьё. Высокие чины, делая неспешные глотки, ведут беседы, полные намёков, недомолвок, аллюзий и околичностей, которые человек несведущий может принять за пустые разговоры. И…
… порой так и есть! Но чтобы понимать это, нужно быть человеком безусловно светским, вращающемся в Обществе с младых ногтей.
Разговоры, разговоры, разговоры… Рушатся альянсы, заключаются миллионные сделки, вершится Большая Политика.
