В своей статье Андрей также утверждает, что, хотя описанное им является идеалом, помещиц, готовых выполнять такого рода работу и способных на это, мало (он выражает надежду, что положение переменится). В основе этого «идеала» лежала реальность, в которой жила Наталья. Хотя ее образ жизни мог и не быть общепринятым, он не выходил за рамки допустимого в их социальном кругу. Красноречивый фрагмент дневниковой записи показывает, скорее, что и в рассуждениях, и на практике Андрей исходил из убеждения, что управление усадьбой было преимущественно задачей хозяйки, которая могла лечь на мужские плечи лишь в случае отсутствия жены или ее неспособности исполнять свои обязанности. В 1831 году Андрей отправляется навестить своих соседей Меркуловых в их деревне Медведково. Он шокирован увиденным там: «Боже мой! Что это такое я видел? – Дом по наружности и по внутренности плох, ветх, беспорядочен, неопрятен; холод чрезвычайный; двери снизу растворяются – повсюду небрежность». Посетовав («Господи твоя воля!»), он заключает, что «барыню винить немного можно: ибо сын 4-й год лежит на болезненном одре. Но Ивана Степановича посечь бы добрым порядком надобно». Иными словами, в поисках ответственного за то, что имение находится в состоянии крайнего упадка, Андрей в первую очередь упоминает хозяйку – но в данном случае ее «винить не много можно», поскольку ее внимания требовали другие, более важные обязанности – болезнь сына, вероятно угрожавшая его жизни (другими словами, она должна была для начала удовлетворить самые необходимые потребности своего сына). Лишь потому, что ее призывает иной долг, Андрей принимается укорять хозяина имения за его плохое состояние. В завершение своего визита Андрей, «просидев с 3/4 часа у хозяйки… окоченел и поехал домой»[628]. По-видимому, глава семейства Меркуловых не утруждал себя также и приемом гостей, в отличие от своей жены (хоть она и исполняла обязанности сиделки).
В сознании Андрея роль управляющего имением была женской, но биологической или «природной» причины, по которой она могла выполняться только женщинами, не существовало. Управление имением являлось второй по важности из двух обязанностей (поскольку это было дело скорее практическое, чем абстрактное, и касалось того, что происходило внутри дома, а не за его пределами) и потому более приличествовало женщинам. Тогда как в чрезвычайных ситуациях, полагал Андрей, для хозяина дома не менее естественно временно взять на себя исполнение этих обязанностей (как временами делал он сам, когда его жена была очень больна).
Дневники Натальи поразительно созвучны представлениям Андрея о его браке. Рабочие записи обоих супругов (сельскохозяйственная статистика, расходы и распределение работы меж крепостными, фиксировавшиеся Натальей, идеи, которые Андрей разрабатывал до того, как они в конце концов ложились в основу опубликованных им статей) подтверждают существование особых и непересекающихся сфер деятельности: то, что Андрей описывал в своей статье как идеал. Разумеется, Андрей ежедневно находился дома не меньше своей жены, а она практически во всех отношениях была признанным командиром семьи. Андрей был почти одержим порядком в доме и воспитанием детей, тогда как «профессиональные» интересы Натальи чаще всего касались вопросов вне ближайшего семейного круга, но в рамках ее компетенции – то есть имения и всех его обитателей в ее подчинении.
Рассматривая свои домашние дела более отвлеченно, Андрей определял их как находящиеся «вне дома» и имеющие общественную значимость. Равным образом, если «дом» включает внешние границы их имений, то область деятельности хозяйки располагалась «внутри дома», а потому Андрей мог продолжать использовать многие элементы дискурса отдельных сфер деятельности даже в контексте, отличавшемся от того, в котором эта идеология возникла[629]. Интеллектуальный труд Андрея поднимал престиж рода и имел культурную ценность: тем самым отец семейства вносил свой вклад в поддержание статуса семьи. Обучение детей было необходимым условием их будущего процветания, и его значение лишь росло в те годы, когда расширялись возможности получить образование и приближалось освобождение крестьян. Воспитание было серьезной и ответственной работой, к выполнению которой Андрей был прекрасно подготовлен. Тот факт, что в западноевропейской художественной и дидактической литературе, которую читали Чихачёвы, оно обычно считалось женской задачей, оставался незамеченным, поскольку для Андрея интеллектуальные аспекты этой работы были важнее взращивания и вскармливания. Освобождение Натальи от этой части материнских обязанностей (в то время как крепостные избавляли ее от некоторых физических и практических составляющих материнства) позволило ей следить за материальным благополучием множества зависимых лиц.
