У Сашиньки зубок болит – очень плачет! – Мамаша рому на хлопч. бумажку – и еще пуще плачет ‹…› Вчера я возвратившись домой нашел высокое толстое существо с сверкающими глазами, с брызжущими от него парами. Одним словом самовар был на столе. Жена моя лежала с плачущей от боли зубков Сашоночкой[680].
Если Наталья обычно не писала о таких происшествиях в своем дневнике, то Андрей часто был склонен к сентиментальным описаниям болезней своих отпрысков, как в следующих записях, относящихся к 1831 году: «Алешу рвало раз 6 и бедняжка очень похудел»[681]. Позднее в тот же день Андрей попытался поехать со «слабым Алешей» в гости, но мальчику стало хуже, и им пришлось поспешно вернуться. Священник, отец Киприан из Суздаля, навестил Чихачёвых и «присоветовал напоить Алешу малиной»[682]. На другой день после того, как у Алеши разболелся живот, он сделал ласковую запись о своей маленькой дочери, за ростом и развитием которой, очевидно, очень пристально наблюдал: «Сашиньке поутру привили оспу. Это выходит 1 году 14 недель и 3-х дней от рождения»[683]. (Тем временем Наталья, по-видимому, сталкивалась с менее романтическими сторонами воспитания детей: Андрей однажды записал, что, когда двухлетнюю Александру стошнило, Наталья промыла ей желудок.)[684]
Кроме того, Андрей много времени проводил с детьми, почти наверняка больше, чем Наталья. Он больше путешествовал и часто брал одного или обоих с собой (мать брала их лишь изредка; Алексей однажды отметил: «Маминька с сестрицей ездила в Шую, а я с папинькой оставался дома»[685]). В 1830‐х годах он либо сам учил их, либо наблюдал за уроками и, как показывает дневник Алексея, очень бдительно следил за их интеллектуальным развитием. Во время продолжительной поездки в Москву в январе 1842 года, когда Чихачёвы навещали детей, Наталья не писала практически ни о чем, кроме своих постоянных недомоганий, из‐за которых она почти все время оставалась дома, вдали от сына и дочери, живших при школах. Андрей проводил время, почти ежедневно навещая детей и экзаменуя несчастных учителей и однокашников Алексея. Наталья лишь однажды съездила в пансион Александры, чтобы побеседовать с директрисой, а на обратном пути заехала в институт, где учился Алексей, и поболтала со встреченными там дамами[686]. Она также аккуратно отмечала все случаи, когда дети навещали остановившихся в городе родителей, и продолжительность таких визитов. Однако в дни, когда Алексей и Александра бывали у родителей, Наталья почти всегда беседовала, играла в карты или вязала с какими-нибудь гостями или друзьями. Помимо помощи Александре с шитьем для директрисы ее пансиона (что можно рассматривать в том же свете, что и домашние труды ради материального благополучия окружающих), она ни разу не упомянула, что занималась чем-то вместе с детьми.
Вместо этого она постоянно описывает, чем занимался с ними Андрей. Если следовать рассказу самой Натальи, дети были целью и смыслом ежедневных странствий Андрея («Андрей Иванович отвез Сашу в Пансион, и заезжал с ней в город, купил мне крошечных 4-ре табакерочки, чай пил у хозяев, и вечером ездил к детям, и пробыл у них до 9-ти час.»), тогда как Наталья пребывала на одном и том же месте («я вязала чулок, у меня сидела Катер. Богданов[на]»). Каждый день был похож на предыдущий, по крайней мере для Натальи: «Андрей Иванович утром и вечером ездил к детям». Иногда дети сами приезжали к ней: «Алеша выпросился у Инспектора ночевать домой, и приехал в 1-м часу и играл в резиновый мячик» (о своих занятиях в тот день она написала лишь: «Купила 64 пуда сена по 45 копеек»). В другой день Андрей «привез» детей, затем «ездил ко всеношной в университет». Из этой фразы неясно, ездила ли к вечерне Наталья, но последние слова записи («я довязала чулки») позволяют предположить, что ее снова оставили дома одну[687].
