Командиры неторопливо шли позади отступающих частей. Шли молча и от усталости, и от дум. Топот, голоса, звон оружия постепенно удалялись, спускаясь ко второму, а затем поднимаясь и на первый гребень Зеленых гор. За обратным скатом стояли казачьи лошади; на них переложили раненых и грузы, и отступающие сразу ускорили шаг. Но Скобелев продолжал идти прежним неспешным темпом.
– Как бы нас черкесы не нагнали, – обеспокоенно сказал Паренсов.
– Осетин поопасуются, – усмехнулся Тутолмин. – Они им сегодня хорошую баньку устроили, не скоро забудут.
– А где осетины? – отрывисто спросил генерал.
– Стоят, где стояли, – ответил Тутолмин. – Я через час им отходить велел.
Скобелев хотел что-то сказать, но впереди, в низине, послышались голоса, лошадиный храп, надсадный голос: «Раз-два… взяли!» – и он невольно ускорил шаг. А пройдя поворот, в густых уже сумерках увидел медленно двигавшуюся батарею: четыре орудия следовали друг за другом.
– Почему отстали?
– Нагоняем, – ответил хриплый, сорванный голос. – Орудие провалилось, спасибо, казаки помогли.
Скобелев сразу узнал в говорившем командира батареи штабс-капитана Василькова: на сей раз он был в форме. «Закончил работу», – усмехнулся про себя генерал, но не сказал этого: на лафетах, передках, зарядных ящиках – всюду лежали люди.
– Почему раненых казакам не отдали? – строго спросил он. – Ползете еле-еле, а их – трясет.
– Им уж все равно, – тихо ответил Васильков. – То не раненые, ваше превосходительство, то убитые.
– Значит, и убитых вывозишь?
– Убитый – тоже солдат.
– Тоже солдат, – эхом откликнулся генерал. – Веди батарею, капитан, мы позади пойдем.
Без помех они добрались до исходных позиций, до деревни Богот, откуда в предрассветном тумане утром этого дня уходили в бой. Скобелев сразу же ушел к себе, умылся, отказался от ужина, лично написал боевое донесение и памятную записку Паренсову с просьбой не позабыть при представлении к наградам есаула Десаева, подъесаула князя Джагаева, хорунжего Прищепу и штабс-капитана Василькова. Написав эту фамилию, подумал и сказал Млынову:
– Точно узнай, из какой артбригады была сегодня батарея и где нам ее искать… – Он помолчал. – Коли когда-нибудь воевать надумаем.
Потом подумал, походил, снова сел к столу и написал еще одну, уже личную, записку полковнику Паренсову:
«Дорогой Петр Дмитриевич! Спасибо тебе великое за труды и советы: работать с тобою мне было весьма отрадно. Черновик донесения найдешь на столе; там же – список офицеров, коих считаю необходимым представить за сегодняшнее дело. Приношу извинения, что лично не попрощался: сил нет и на душе кошки скребут. При случае скажи барону, что генерал Скобелев-второй заболел и отныне числит себя в резерве…»
Затем молча наскоро перекусил, приказал приготовить пару для дальней поездки, собрал походные чемоданы и, ни с кем не попрощавшись, глубокой ночью выехал вместе с Млыновым неизвестно куда…
Утром следующего дня в болгарском городке Бела император Александр II на свежем воздухе пил кофе с другом детства графом Адлербергом. Сообщений о результатах сражения еще не поступало, но государь был мрачен, и разговор не клеился. Свита скованно перешептывалась, и только Адлерберг что-то говорил о победах Летучего отряда Гурко и о дальновидности цесаревича Александра Александровича, командовавшего Рущукским отрядом.
– Его энергия и распорядительность достойны всяческого восхищения, ваше величество. Вот уж воистину он – державный сын державного отца…
– А Бореньке исполнился бы годок с месяцем, – вдруг вздохнул Александр. – А прожил, промучился всего-то сорок два денька. Бог мой, как несправедлива порою бывает судьба, граф.
Боренька Юрьевский был внебрачным сыном Александра, и Адлерберг тактично замолчал, позволив лишь многозначительный, полный горестного сочувствия вздох. Он уже ругал себя, что так некстати помянул о талантах цесаревича, ибо из всех его талантов самым заметным было пристрастие к неумеренным возлияниям. На счастье, показался спешащий к ним дежурный генерал Шелков.
– Безуспешно, ваше величество, – тихо сказал он, протягивая депешу.
– Опять! – Александр огорченно развел руками. – Каковы подробности?
– Подробностей в депеше нет. Для личного доклада вашему величеству сюда выехал его высочество главнокомандующий со штабом.
– А князь Имеретинский?
– О светлейшем князе Имеретинском в депеше не указано, ваше величество.
