Стрелковый батальон подполковника Бородина готовился к походу с особой тщательностью, без обычного балагурства. Стрелки выступали первыми и налегке; скорым маршем, без дорог и троп должны были подняться на последний кряж перед перевалом, чтобы упредить турок и не позволить им оборудовать там позиции. Стрелков вели проводники из четы Цеко Петкова только им ведомыми путями. Сам воевода лично осмотрел солдат.
– На каждые пять человек нужно иметь длинную веревку. Если кто сорвется, четверо вытащат.
Веревок в запасе не оказалось, но выручили казаки, отдав свои арканы. Ровно в четыре утра стрелки молча тронулись в путь. Вскоре кончилась протоптанная дорога; проводники, по пояс проваливаясь в снег, шли впереди, держа перед грудью посохи. За ними гуськом, в три цепочки ломились сквозь сугробы солдаты.
Через два часа двинулись основные силы первого эшелона. Даже на проторенной и расчищенной дороге крутизна была такова, что разделенные на двадцатки болгары, казаки и пехотинцы, протащив груженые лубки на два-три аршина, без сил падали на снег. За веревки, привязанные к волокушам, тут же хватались следующие двадцать, и все повторялось. Здесь каждый шаг стоил неимоверных усилий, каждый аршин брался с бою; несмотря на семнадцатиградусный мороз, люди работали в одних рубахах, и рубахи были насквозь мокры от пота. Древние Трояны, помнившие еще попытки римских легионов и византийских армий покорить их, впервые за все времена огласились дружным стонущим напевом русской «Дубинушки».
Митко доставил разведку Отвиновского еще накануне. Силы и расположение турок стали известны; вечером следующего дня в Княжевицкие колибы прибыл генерал Карцов. Выслушав доклад подполковника Сосновского и соображения воеводы, сказал:
– Пока не найдете обходных путей, демонстрируйте. Фронтальной атакой противника из этого логова не выбьешь, только солдат погубим.
– Я должен вернуться в чету, генерал.
– После того как ваш гайдук приведет сюда охрану, воевода. Я не могу отпустить вас без конвоя, когда турки уже переполошились от нашей «Дубинушки», а мои солдаты для этого мало пригодны.
– Я дам охрану, – тихо сказал отец Макарий, доселе безмолвно перебиравший четки. – Дьякон Кирилл поведет пятнадцать иноков.
– Они умеют стрелять? – спросил Карцов.
Отец Макарий и Цеко Петков молча улыбнулись. Генерал заметил это и тоже улыбнулся.
– Простите, святой отец, я запамятовал, что в Болгарии любой монах умеет стрелять по туркам.
Цеко Петков и Митко в сопровождении вооруженных иноков Троянского монастыря вышли в ночь. За истекшие сутки первый эшелон продвинулся всего на семь верст, и до перевала было еще далеко. От стрелков тоже пока не поступало известий, но Карцов не беспокоился: стрельба не доносилась, а это означало, что батальон Бородина все еще штурмует обледенелые горные кряжи.
Воевода сам указывал, куда идти, и через несколько часов они добрались до овчарни – сложенного из плитняка четырехугольного загона без крыши. По плану Сосновского, тут предполагалось открыть лазарет, и Петков оставил дьякона Кирилла с монахами, приказав соорудить навес и очаг. Перекусив и отдохнув, воевода и Митко продолжили путь и к утру достигли основной стоянки. Здесь были утепленные шалаши и землянки, где зимовала чета. В одной из землянок их встретили Олексин, Меченый и Отвиновский. У горящего очага молодая женщина готовила завтрак.
– Нашли обход? – первым делом спросил Петков.
Меченый хотел что-то сказать, но Отвиновский опередил его:
– Нашли. Для уточнения я снова отправил человека.
– Любчо, подай еду и ступай к себе, – сказал Меченый.
Любчо молча поставила на низенький столик жареное мясо, хлеб, вино и тут же вышла.
– Кого ты отправил к перевалу, Здравко? – спросил воевода, садясь к столу.
– Я обманул вас, воевода, – тихо сказал Отвиновский. – Три дня назад из разведки не вернулся Бранко. А сейчас турки перекрыли все дороги, и мы не смогли найти обходных путей.
– Ты думаешь, Бранко не выдержал пыток?
– Нет, – угрюмо ответил Меченый. – Просто турки почуяли неладное.
– Ешьте, – помолчав, сказал воевода. – Потом будем думать.
Завтракали в гнетущем молчании. Под конец Петков спросил отрывисто:
– Когда Любчо рожать?
– Месяца через четыре, – ответил Стойчо.
– Отправишь в Лом-Паланку. У меня не было сына, так пусть будет внук.
Закончив трапезу, воевода тяжело поднялся, молча взял чашу с вином. Все встали, опустив головы.
– Вечная память тебе, Кирчо, и тебе, Бранко. Кровь за кровь.
– Кровь за кровь, – глухо отозвались гайдуки.
Они выпили вино и сели за стол. Отвиновский развернул подробную схему Троянских Балкан с обозначением всех троп и турецких укреплений.
– У нас есть одно соображение, воевода. Не обходной маневр отряда генерала Карцова, а обходной маневр нашей четы. Нам не нужны дороги, но нам необходима отвлекающая атака Курт-Хиссара. Если генерал Карцов согласится на нее, мы проберемся в леса против редута Картал. И ударим оттуда, когда русские предпримут генеральный штурм. Капитан Олексин согласен с этим планом.
Петков долго разглядывал схему. Сказал, не поднимая головы:
