Почти одновременно пали и остальные руководители ордена. Герхард фон Йорк, молодой Оттон, старый Бурхард – все они нашли смерть в той башне, которая когда-то казалась им неприступной.
Последним держался Конрад фон Мандерн – тот самый рыцарь, что был послом к Виктору. Он сражался спиной к алтарю, отбиваясь от двух русских воинов.
– Стойте! – крикнул Виктор. – Этот остается жив.
Конрад опустил меч, тяжело дыша:
– Почему?
– Потому что ты единственный из вас понимал безнадежность сопротивления. И потому что кто-то должен рассказать Европе, что здесь произошло.
Рыцарь посмотрел на тела своих товарищей, потом на окровавленного русского князя:
– И что я должен рассказать?
– Правду. Что Ливонский орден больше не существует. Что Прибалтика свободна. И что всякий, кто попытается снова поработить эти земли, найдет здесь свою смерть.
Конрад молча кивнул. Он понимал: его жизнь сохранена именно для этого – чтобы он стал вестником конца старого мира.
К вечеру сражение в Риге полностью затихло. Город был взят, орден уничтожен, его руководители мертвы. На башне магистрского замка развевалось русское знамя, а по улицам ходили дозоры под командованием эстонских и латышских воевод.
Виктор стоял на крыше захваченной башни, глядя на Двину и дальние леса. Рядом с ним была Агафья – она прибыла с обозом сразу после взятия города.
– Ну что, довольна? – спросил князь жену.
– Война закончена? – ответила она вопросом на вопрос.
– В Прибалтике – да. Орден больше не существует. Но...
– Но что?
Виктор указал на запад, где за лесами лежали немецкие земли:
– Они не простят. Папа римский объявит крестовый поход, немецкие князья соберут армии. Придется готовиться к новой войне.
– Значит, подготовимся, – спокойно сказала Агафья. – У нас теперь есть выход к морю, торговые пути, богатые города. Сможем содержать большую армию.
Виктор кивнул. Действительно, захват Прибалтики открывал новые возможности. Балтийская торговля, рыбные промыслы, янтарные берега – все это теперь работало на его державу.
А в подвалах захваченного замка сидел Конрад фон Мандерн, единственный уцелевший из орденского руководства. Завтра ему предстояло отправиться в долгий путь на запад, чтобы рассказать Европе о конце Ливонского ордена.
И рассказать о том, что на востоке возникла новая сила – Русское царство, простирающееся от Днепра до Балтийского моря, управляемое князем-чародеем, который не знает поражений.
Железный крест был сломан. Двуглавый орел расправил крылья над всей Северо-Восточной Европой. И это было только начало великих перемен, которые ждали старый мир.
***
Латеранский дворец в Риме встретил февральское утро тревожной суетой. По мраморным коридорам торопились кардиналы в пурпурных мантиях, аббаты, папские легаты. Все спешили в главную залу, где их ждал папа Иннокентий III.
Понтифик сидел на своем троне, держа в руках письмо, от которого исходило почти осязаемое зло. Это было послание Конрада фон Мандерна – единственного выжившего рыцаря Ливонского ордена. Письмо, которое перевернуло представления римской курии о происходящем на далеком севере Европы.
Папа Иннокентий был человеком лет пятидесяти, с острым умом и железной волей. При нем церковь достигла невиданного могущества, а папская власть простиралась от Англии до Святой земли. Но сейчас на его лице читались растерянность и гнев.
– Братья, – начал он, обращаясь к собравшимся прелатам, – получены страшные вести с севера. Ливонский орден... более не существует.
В зале повисла тишина. Многие кардиналы переглянулись – слухи о поражении ордена ходили уже месяц, но никто не верил в полную катастрофу.
– Святой отец, – осторожно заговорил кардинал Уголино ди Сеньи, – может быть, известия преувеличены? Ведь орден...
– Орден уничтожен полностью! – резко оборвал его папа. – Магистр Волькин фон Наумбург обезглавлен! Все комтуры убиты! Рига пала! Прибалтика потеряна!
Он встал с трона и начал ходить по залу, размахивая письмом:
– И знаете ли вы, кто это сделал? Русский князь! Схизматик! Еретик! Чародей, пользующийся дьявольскими силами!
Кардинал Роберто Курсон, папский легат и один из самых влиятельных прелатов, поднялся с места:
– Святой отец, если это правда... это удар по всему христианскому миру. Ливония была форпостом веры на востоке.
– Не была – есть! – воскликнул Иннокентий. – И этот... этот антихрист не только захватил наши земли, но и осквернил святыни! Читайте!
Он развернул письмо и зачитал вслух отрывок:
*"...и вошел он в орденскую капеллу с окровавленным мечом, и убил там магистра у самого алтаря, и кровь христианская обагрила святые камни. А когда все было кончено, приказал он снести кресты с башен и водрузить языческие знамена..."*
Зал взорвался возмущенными криками:
– Святотатство!
– Богохульство!
– Слуга дьявола!
Папа поднял руку, призывая к тишине:
– Но это еще не все. Этот русский князь не просто завоевал Ливонию. Он создал там некое подобие государства, где, цитирую, "христиане и язычники живут по одним законам, а православные схизматики стоят выше католиков".
Кардинал Петр Капуанский, известный своей ученостью, нахмурился:
