– Ищу я, Михаил Артемович, хоть какие-нибудь следы, – сказал я. – Жил себе человек, сорок лет в мастерской проработал, жену имел, а теперь о нем никто ничего не знает. Но так не должно быть, верно? Должен же был Двойнишников оставить хоть какую-нибудь память? Ссора какая-то, спор. Не знаю, с чем это может быть связано. С работой, с имуществом. Хрен его знает, если честно. Вот и ищу какие-нибудь следы.
Кажется, старичок-архивариус меня понял. Спросил деловито:
– Какого касательства следы? – Кивнув на полки, заполненные папками и связками бумаг, канцелярист сказал: – Вон на той полке у нас вся история городская скопилась.
– Здорово! – искренне восхитился я. – Люблю историю. Особенно старые документы.
Михаил Артемович, словно нюхом учуял коллегу. Метнувшись к полкам, ухватил в руки толстенную папку.
– Не хотите копии челобитных почитать, когда купечество наше город отстаивали?
– В каком смысле отстаивали? От кого? – не понял я.
Череповец появился в результате реформы Екатерины, войн до сей поры тут не было. Наполеон до этих мест не дошел, да и отстаивают города не с помощью челобитных. Во времена Смуты поляки сюда приходили, все сожгли, только города еще не было.
– Наш город два дня рождения имеет, – важно сообщил канцелярист. – Первый день, когда матушка императрица свой указ подписала. И было это 4 ноября 1777 года. А во второй раз нас открыли уже при государе Александре Павловиче. В промежутке между матушкой и Александром, когда наш город император Павел закрыть пытался, купечество череповецкое никак не хотело, чтобы город селом сделали.
Вот тут я вспомнил. Император Павел, взойдя на престол, многие реформы своей матери пустил под хвост пушистому зверю. В том числе приказал обратить многие уездные города, учрежденные Екатериной, в «первобытное состояние» – то есть в деревни и села.
– Купечеству-то какая разница – город это или село? – спросил я.
Наверное, историку положено знать такие тонкости, но я не помнил. Я нынче не вспомню, чем купец третьей гильдии от купца первой отличается. Не интересовался.
– Очень даже большая разница, – всплеснул руками архивариус. – Ежели это город, купечеству местному, которое в третью гильдию записалось, по всей губернии торговать можно.
– И кой хрен разница? – пожал я плечами. – Купцу-то не все равно? Сидишь в селе и торгуешь.
– Если ты купец третьей гильдии, то обязан в городе жить, – наставительно сообщил Михаил Артемович. – Но коли город в село обратили, так должен ты теперь мещанином стать или крестьянином. И торговать тебе уже можно лишь в самом селе. Хочешь в купцах остаться – в другой город надо переезжать. Кому захочется уезжать? И куда? В Устюжне или в Белозерске своих купцов хватает, да и расходов много. И не сидят купцы в городе, ездят, зерно, шерсть со льном да все прочее закупают. Опять-таки – Шексна у нас тут, вся торговля на реке держится. Если уезжать, сплошное разорение.
– Так если говоришь, – перешел я на «ты», – что закрывали Череповец, то купцам уезжать пришлось?
– Не, тут все хитрее, – покачал головой архивариус. – Сумело наше купечество убедить господина губернатора, через него и государя, что город Череповец останется как посад. – Видя мои непонимающие глаза, Михаил Артемович пояснил: – Посад – это тоже город, но у него уезда своего нет. И власти в городе нет – ни городничего, ни полиции, ничего. Но коли посад – город, то и купечеству не возбраняется там жить. А наши купцы постановили – на свои средства станут городничего содержать, собор Воскресенский, да еще и все подати положенные платить. До восемьсот второго года сами все и платили, пока государь император Александр Павлович не повелел Череповец опять уездным городом сделать.
– Молодцы, – искренне похвалил я купечество. – Как время выберу, обязательно к вам зайду и со всеми документами ознакомлюсь. Авось мы с вами даже книжку напишем по истории города.
– Вот еще папочки стоят, – снова ринулся канцелярист к полкам. – Вот тутотка – о Череповецком ополчении. Тысяча человек в двенадцатом году в ополчение ушло из уезда, живыми вернулось всего шестьсот. Или о том, как к нам Александр Павлович приезжал. Он, как раз через наш город в Таганрог ехал, там и умер. Вам не интересно посмотреть?
Мне было жуть как интересно. Всегда интересовался историей провинциальных городков. Не зря говорят, что работа историка чем-то похожа на работу следователя. Но сейчас передо мной стояла другая задача.
– Нет, дражайший Михаил Артемович, историческими штудиями станем заниматься в другой раз, – решительно пресек я ретивого краеведа. – Мне бы сейчас поискать какую-то бумажку, документ, где фигурирует Антип Двойнишников. Его жалобу или, напротив, на него кто-то жалуется. Вполне возможно, что было это давно.
