Аксинья и Назар говорили по очереди, иногда споря и перебивая друг друга. Сибагат Ибрагимович слушал их внимательно и высказался, лишь когда они замолчали:
– Да-а-а, весёленькая жизнь кипит в Верхнеудинске нашем. Чую, не к добру всё это.
– Что делать будем, хозяин? – спросил Назар, глядя на сосредоточенное лицо Халилова.
– Вы – не знаю, – ответил тот задумчиво. – А мне уходить пора…
– Куда собрался, Сибагат Ибрагимович? В Монголию или в Китай?
– Сначала в Азию, потом в Европу, когда там война закончится, – не стал скрывать своих намерений Халилов.
– А мы как же? – спросила Аксиния. – Ты нас бросаешь, хозяин?
– Не бросаю, а здесь оставляю, – уточнил Сибагат Ибрагимович, зыркнув на них из-под нахмуренных бровей. – Я вам не нянька, а вы не дети малые. Хотите со мной – возражать не буду. Не хотите – оставайтесь, неволить не стану.
– Бр-р-р, даже представить себе не могу, как за границей-то жить, – поморщился Назар. – Там все не по-нашему балакают. Будут материть, в глаза глядя, а ты думать будешь, что нахваливают тебя.
– Ничего, привыкнем, – усмехнулся Халилов. – Если деньги в кармане будут, то любой тебя поймёт. А со временем и язык их тарабарский выучить можно. С волками жить – по-волчьи выть.
– И я здесь оставаться не хочу, – вздохнула Аксинья. – А вот как про избу и хозяйство своё подумаю, дык ком к горлу подпирает, а из глаз слёзыньки текут.
– Я же сказал, поступай, как знаешь, – хмыкнул Сибагат Ибрагимович. – Живи здесь с надеждой на лучшее. – Он перевёл дыхание и, словно что-то вспомнив, уставился на женщину немигающим взглядом. – А деньги ты привезла, жаба рябая? Я не спрашиваю, и ты молчишь.
– Ой, Господи, позабыла совсем! – всплеснула руками Аксинья. – Всё, что было, привезла, там, в телеге лежит.
– А чего лежит? В дом тащите, – Халилов выжидательно посмотрел на задумавшегося Круглякова. – Эй, Назар, рот закрой, мухи насерут!
– А? Что? – встрепенулся тот. – Вы что-то спросили, Сибагат Ибрагимович?
– К телеге ступай и деньги неси, – велел ему Халилов. – Один не управишься, Яшку впряги.
Как только Назар вышел за дверь, Сибагат Ибрагимович пристально посмотрел на женщину.
– А всё ли ты привезла, Аксинья? Ничего не утаила от своего хозяина?
– Нет, не всё, – краснея, призналась женщина. – Вся казна, у горожан разбойниками награбленная, в избе моей спрятана. Там золота много и брильянтов, у ювелиров отобранных. Уж не серчай, хозяин, я при Назаре об том говорить не хотела.
– Не сказала и правильно сделала, плутовка, – одобрил Халилов. – Добро всё ко мне привези. Сама видишь, ноги уносить нам пора. А за границей драгоценности в самый раз пригодятся.
– Да, я всё привезу зараз, хозяин, – закивала Аксинья. – Прямо завтра сяду в телегу и за богатством вашим поеду!
– Вот и поезжай, – скупо улыбнулся Сибагат Ибрагимович. – Пока ездить туда-сюда будешь, над предложением моим в самый раз и поразмышляй, идёшь в Монголию или нет.
– Подумаю, подумаю, хозяин, – закивала женщина. – Только когда уходить собираетесь? Зимой?
– Ещё чего! – нахмурился Халилов. – Яшка мне тоже предложил зимы дожидаться, дескать, легче идти будет.
Аксинья с минуту помолчала, обдумывая его слова, после чего не совсем уверенно сказала:
– Не сердись, хозяин, а ведь прав Яшка-то. Сейчас не добраться нам коротким путём до Монголии.
– Это ещё почему? – сдвинул к переносице брови Сибагат Ибрагимович. – Шагай себе через тайгу и в ус не дуй. Нам дороги не надо, можем идти и по тропиночке.
– Тропиночка эта к болоту приведёт, а нам не перейти его, – вздохнула женщина. – А ежели в обход, то долго добираться придётся. А там всякое случиться может.
– Чего же, например? – глянул на неё Халилов озабоченно.
– Тайга, она только кажется большой и безлюдной, – ответила Аксинья. – А путь, в обход который, мимо поселений тянется, в которых люди всяко-разные проживают.
– Хорошо, скажи тогда, почему через болота пройти нельзя? – наседал с вопросами Сибагат Ибрагимович. – Что, Яшка прохода через топи не знает?
– Зимы бы дождаться, хозяин! – пожала плечами женщина. – Болота замёрзнут, и конь по льду спокойно пройдёт.
– О Всевышний, а на что нам конь, дура? – округлил глаза Халилов. – До болота довезёт нам груз мой, а там, через болота, и без него уйдём!
– Легко сказать! – вздохнула Аксиния. – Груз-то какой тяжеленный! То, что у меня в доме спрятано, человек на своих плечах по болоту не унесёт. Там ведь топь! Даже тропка известная такой тяжести не выдержит.
– Нет, зимы ждать я не намерен, – настырно возражал Сибагат Ибрагимович. – Ты за казной поезжай, а я подумаю, как поступить. И гляди у меня, рот на замке держи! А когда обратно поедешь, по тайге поплутай маленько и приглядись, чтобы за тобой никакой слежки не было.
Продолжению разговора помешали Назар и Яшка, которые занесли четыре кожаные сумки, набитые деньгами.
– Вот и дожил я до этого дня, когда стал, наверное, самым богатым в этом городе человеком, – не слишком-то весело усмехнулся Халилов. – Вот только куда девать хлам этот?
