***
У парадного входа в здание Общественного собрания стояли Матвей Берман, Азат Мавлюдов и ещё несколько товарищей.
– Ну вот мы и дождались наконец-то своего часа, товарищ Рахим, – сказал Матвей. – Прижучим теперь всех буржуев, эсеров и меньшевиков. Ушло их время, в небытиё кануло!
– Удержать бы только теперь эту «нашу» власть советскую, – соглашался с ним Азат. – У меньшевиков и эсеров сторонников немало. Как бы воевать с ними не пришлось…
– Даже не сомневайся, товарищ Рахим, – ответил Матвей чересчур уверенно. – Мы не на месяц пришли, а на века! И власть свою, народную, никогда больше из рук не выпустим!
Над городом сгущались сумерки – с трудом угадывались очертания ближайших домов. Но привыкшие к темноте глаза Азата без особого труда различали спешивших на собрание людей.
«Вот и всё, теперь не придётся больше прятаться и ходить по городу с оглядками, – думал он. – Но все равно на душе тревожно».
– Как ты думаешь, меньшевики и эсеры сюда придут или нет? – спросил Азат у Матвея. – Для них социалистическая революция, как я понимаю, сопоставима с ножом, воткнутым в сердце.
– И даже хуже, – обернувшись, бодро ответил тот. – Они сейчас безвременно отошедшее от власти Временное правительство оплакивают, социалистическую революцию переворотом называют, а Керенского чуть ли не мучеником святым. Этот прохвост бежал из Зимнего дворца, срамота… Но об этом господа меньшевики и эсеры предпочитают умалчивать.
В переполненном до отказа зале было душно и жарко. Мужчины курили и шумели, а женщины грызли семечки, сплёвывая шелуху на паркетный пол.
– Ну что, товарищ Рахим, наше место за столом в президиуме, – сказал Азату Матвей. – Так Шура Нарвский распорядился?
– А это ещё кто такой? – удивился Мавлюдов.
– Кто-кто, Александр Михайлович Буйко, – охотно пояснил Матвей. – Это его партийная кличка такая мудрёная. Он очень уважаемый человек! Да ты его и сам прекрасно знаешь, товарищ Рахим!
Решив не привлекать к себе внимания, Мавлюдов занял место во втором ряду президиума. Матвей же, наоборот, предпочёл быть в центре внимания и уселся впереди, загородив Азата от взглядов публики из зала.
Собрание открыл товарищ Серов. Громко, подчёркивая каждое слово, он поздравил всех со «свершившейся Великой Октябрьской социалистической революцией». В зале грянуло громкое «ура» и пронёсся шквал аплодисментов.
Дождавшись тишины, Серов предоставил слово товарищу Буйко, и зал затих, ожидая потоков лозунгов и вдохновенной речи по случаю грандиозного события, встряхнувшего страну. Оратор доходчиво и умело разъяснял ленинские декреты советской власти о мире, о земле, стараясь склонить городской пролетариат и солдат гарнизона вокруг большевистской партии.
– Следует усилить работу среди солдат, товарищи! – вещал Буйко с трибуны. – Надо энергично развёртывать политическую агитацию в воинских частях! Мы должны вовлекать солдат в ряды партии! Да, Социалистическая революция победила, но не следует расслабляться, товарищи! Ещё очень много осталось тех элементов, которые восприняли революцию как переворот и готовятся открыто противостоять ей!
Он схватил со стола графин, наполнил стакан водой и залпом выпил. Переведя дух, он осмотрел молчавший зал и продолжил:
