– Что-то я не понял вас, Сибагат Ибрагимович! – вскинул брови Назар. – Я никогда не слышал раньше, чтобы вы о деньгах так говорили.
– То было раньше, а теперь… – Халилов задумался. – А теперь я и сам не знаю, как отнестись к ним. Понадобятся ли они там, за границей?
– Деньги всегда деньги, – сказал Кругляков. – Разве они бывают невостребованными?
– Бывают, – поморщился Сибагат Ибрагимович, – ещё как бывают. Российского государства больше нет, следовательно, и денежные знаки превратились в фантики. А за границу лишний груз тащить нет надобности… С ваших же слов видно, как большевики к власти рвутся. Вот добьются они своего и деньги все отменят.
– Всё может быть, – поддержала хозяина Аксинья. – У нас вон по городу уже «керенки» поганые гуляют. Люди не знают, что с ними делать: в лабаз нести или в печки для разжижки складывать.
– За границу надо золотишко и камешки драгоценные брать с собою, а деньги…
Халилов не закончил фразы из-за неожиданно пришедшей в голову мысли, которая увлекла его.
– Эй, Яшка? – обернулся он к присевшему у печки буряту. – Ты Мадину сегодня кормил?
– Нет пока ещё, хозяин, – ответил старик с каменным лицом. – Башку сломал, не знаю, как кормить её.
– Что значит «как»? – усмехнулся Сибагат Ибрагимович. – Так же, как и всегда. Заносишь в вольер мясо, наливаешь в кадку воды, выходишь и открываешь перегородку.
– Нет, как всегда нельзя, хозяин, человек там, – замотал головой Яшка. – Мадина поломает его…
– И пусть поломает, – хищно прищурился Халилов. – Минувшей зимой этот мудозвон мучил меня в своём подвале, а теперь пусть получит сполна!
Когда он замолчал, Назар и Аксинья переглянулись. Женщина отнеслась к словам хозяина спокойно и с пониманием, а Назар изменился в лице.
– Ладно, ступай пока лошадь накорми, – приказал Халилов Яшке. – На ночь в сарайчик запри, чтобы волки не сожрали.
Старый бурят молча вышел.
– А вы… – Сибагат Ибрагимович пристально посмотрел на Назара и Аксинью. – Ты готовь ужин, а ты деньги в подпол спусти. Прежде пересчитай их…
Загрузив всех работой, Сибагат Ибрагимович вышел из дома. Ему не терпелось поиздеваться над пленником, и он не спеша пошагал к вольеру.
– Эй ты, как себя чувствуешь? – крикнул он, увидев Бурматова. – Как тебе моя красавица? Она девочка ласковая и тебе понравится!
– Терпеть не могу «девочек» таких размеров, – отшутился тот. – Характер у них, может быть, и мягкий, но меня не впечатляет это.
Медведица, завидев хозяина, принялась радостно реветь и крутить головой.
– Эй, чему она так радуется? – спросил Бурматов, боязливо поглядывая на медведицу.
– Она радуется, видя меня, – охотно пояснил Халилов и развернулся, собираясь уходить, но Бурматов окликнул его.
– Ну, согласен, было дело, поиздевался я над тобой, каюсь! – кричал он, схватившись руками за жерди вольера. – Но я спас тебя от виселицы, выкрав из больницы! Я не замучил тебя до смерти и помог тебе добраться туда, куда ты просил! Я…
– Все твои добрые дела перекрывает одно плохое, – осклабился Сибагат Ибрагимович. – Ты издевался надо мной, причиняя адскую боль и муку, унижая моё достоинство. Ты…
– Я раскаиваюсь в содеянном, отпустите меня! – взмолился пленник. – Ну-у-у… для начала хотя бы из клетки?
– Хорошо, выпущу утром, если с Мадиной поладишь и жив останешься, – пообещал на прощание Халилов. – А сейчас не взыщи, кесарю кесарево…
12
