Утром кто-то постучал в дверь. Девушка мгновенно вскочила с кровати и выскользнула из спальни, не забыв плотно прикрыть за собою дверь. Но Кузьма без труда расслышал беседу Маргариты с её гостем.
– Ты чего припёрся ни свет ни заря? С чего ты вздумал будить меня?
– Обожди, не сердись, – бубнил в ответ мужской голос. – Появились серьёзные затруднения. Необходимо твоё вмешательство, товарищ…
– Тихо, не произноси моего имени вслух, – строго предупредила Маргарита. – Я не одна дома, ясно?
Мужчина перешёл на шёпот, и Кузьма, приложив к двери ухо, так ничего и не услышал, как ни старался.
– Короче, мне всё понятно, уходи, – сказала девушка.
– Чего, даже чаем не попотчуешь?
– Нет, проваливай…
Скрипнула дверь, и послышались лёгкие шаги возвращающейся в спальную Маргариты. Кузьма поспешил в кровать и накрылся с головой одеялом.
– Кто приходил? – поинтересовался он, когда девушка вернулась к нему.
– Так, ничего особенного, из больницы приходили, – ответила Маргарита, обнимая его и целуя в губы.
– Как поживает там твоя бабушка?
– С ней всё хорошо, – солгала девушка. – Сейчас позавтракаем, и я схожу навещу её.
«И снова ложь», – подумал про себя Кузьма, а вслух спросил:
– А я? Может, и меня возьмёшь с собой?
– Тебя? С собой? – нахмурилась озабоченно Маргарита. – Но для чего тебе это надо?
– А мне всё равно, – ответил Кузьма. – Я сейчас безработный и располагаю массой свободного времени. К тому же мой отец тоже в больнице и, пока ты будешь навещать бабушку, я навещу его.
Девушка была в явном замешательстве. Брать с собой куда-то Малова не входило в её планы, но она не знала, как отклонить его предложение.
– Знаешь что, давай в другой раз, – сказала она. – Мне ещё надо в ресторан заглянуть…
– Ну и что, давай и я с тобой схожу в ресторан? В официанты попрошусь…
– Займи себя чем-нибудь другим, – ответила строго Маргарита, – а вечером приходи, если хочешь…
15
Глаза Сибагата Ибрагимовича алчно блестели, когда он разглядывал две большие кучи золота и драгоценностей.
Внезапно он почувствовал себя обессилевшим. Эта усталость была вызвана не только видом богатства, сосредоточенного перед ним, но и ощущением абсурдности всего происходящего. Где надежда на счастье, улыбнувшаяся ему тогда, когда он безжалостно погубил зятя и сестру?
Глядя на драгоценности перед собой, оценить которые просто не хватало воображения, Сибагат Ибрагимович учащённо дышал. Бешено колотилось сердце в груди. Он вдруг окунулся в чёрную пелену. В его горле стоял ком, голова кружилась, а тело зудело от липкого пота и прилипшей одежды, промокшей насквозь.
– Хозяин, тебе худо? – поинтересовалась Аксинья, наблюдавшая за ним со стороны.
– Мне хорошо… мне очень хорошо, – ответил он хриплым голосом, встал из-за стола и отошёл к печи. – Всё, через два дня уходим! Деньги оставим, не нужны они. Драгоценностей нам на сотню жизней хватит!
– Хватит-то хватит, а как через болота идти? – сказал Кругляков. – Может быть, в город вернёмся и там зиму подождём?
– В город? А ты у Аксиньи поинтересуйся, как в городе сейчас живётся! – неожиданно вспылил Халилов. – Здесь, в тайге, скучно, аж выть хочется, а там ещё краше! Революция за революцией! Пусть в тюрьму нас не посадят и за старое не спросят, но за жизни наши никто ломаного гроша не даст!
– Распоясались в городе людишки, распоясались, – подтвердила слова хозяина сидевшая на нарах женщина. – Вашей шайке и не снилось, чего теперь другие вытворяют. Днём большевики с повязками красными разгуливают, а ночами людишки лихие безобразничают.
– А гарнизон? А казаки чем занимаются? – глянул на неё Назар. – Они что, порядок навести не могут?
– Им как раз не до того сейчас, – вздохнула Аксиния. – И те и другие митингуют. Разделились и казаки, и солдаты. Кто за большевиков рвёт и мечет, а кто-то и сам не знает, к какому берегу прибиться. Не ровен час накипит на душе у людишек, и развоюются они промеж себя.
– Всё, долой споры! – прикрикнул Сибагат Ибрагимович, возвращаясь за стол. – Уходим в Монголию, и сказ весь. Зимы дожидаться не будем. Ещё раньше до нас большевистская зараза доберётся, несмотря на то что в глуши торчим.
– А как же всё понесём, хозяин? – не отрывая от драгоценностей горящих глаз, спросил Назар. – Тяжёлые они, побрякушки эти бесценные. Перенесём ли через топи болотные мы их?
– Сам над этим голову ломаю, – вздохнул Халилов. – Всё по сумкам разделим и понесём. Яшка говорил, не слишком-то и большие они.
– Тебе виднее, хозяин, – пожал плечами Кругляков. – Как скажешь, эдак и поступим. Впятером – не одному по болоту идти…
– Впятером? А кто пятый? – зыркнул на него Сибагат Ибрагимович.
– Как кто? – в свою очередь удивился Назар. – А Бурматов?
– Говорил ведь, что в клетке с медведицей его оставим, – ответил Халилов. – Сумеет выбраться – выживет, ну а не сумеет… – он развёл руки и закатил к потолку глаза. – Пусть на себя тогда пеняет. Жить ему или нет, пусть Аллах с Иисусом решают.
