Когда в палату вошла мать, отец уже ничего не говорил, лишь тяжело дышал и его лихорадило. Всё поняв без слов, женщина прикрыла ладошкой рот и беззвучно заплакала.
– Господи, да неужто нельзя ему помочь, сынок? – всхлипнула она. – Он ведь не стар ещё…
Кузьма сжал её плечи и усадил на стул. А она схватила его за руку, пытаясь подавить приступ истерии. Около получаса они наблюдали за умирающим, пока не закатились его глаза и не прекратилось дыхание. Когда Прохор Малов умер, мать и сына охватило оцепенение. Слёзы ручьями бежали по лицу матери.
– И что же мы будем теперь делать, сынок?
– Сначала отца схороним, а потом жить дальше, – тихо ответил он.
Мать снова закрыла лицо ладонями и горестно зарыдала. Кузьма предпринял неуклюжую попытку утешить её, но она попросила оставить её в покое.
Только после похорон Кузьма понял, как много значил для него отец. После поминального обеда он вышел на улицу и пошел подальше от дома. Он хотел побыть в одиночестве и как-то свыкнуться с постигшей его утратой. Дойдя до вокзала, он зашёл в ресторан, уселся за столик в углу и заказал бутылку водки. Его устраивало, что зал был фактически пуст. Он сидел за столиком, пил водку и тихо плакал, вспоминая отца и те светлые дни, когда жил рядом с ним. Жизнелюбивый, доброжелательный, он теперь лежит в земле… Справедливо ли это?
Выпив водку, он расплатился с официантом и вышел на улицу. Он не задумывался, куда идти, просто шёл туда, куда понесли его ноги.
В себя он пришёл лишь тогда, когда постучал в дверь дома Маргариты.
Кузьма заговорил только ночью, в постели. Он вдруг поинтересовался, не стеснил ли её своим появлением.
– Вовсе нет… С чего ты взял? – удивилась Маргарита.
– Я так просто спросил, – ответил Кузьма. – Домой идти надо бы, а я не могу…
– Оставайся, поспи, а утром пойдёшь, – вздохнула, сочувствуя его горю, девушка.
Она знала, что Кузьме сейчас не до её ласк, но ничего не могла с собой поделать. Она прижалась к нему и обняла его.
– Прости, не до тебя мне сегодня, – сказал Кузьма. – У меня все мысли об отце.
– Да, я тебя понимаю, – вздохнула Маргарита. – Я…
В дверь постучали.
Девушка вздрогнула и замерла на полуслове. Она присела на кровати и замерла в нерешительности.
– Иди, встречай товарищей, а то дверь вынесут, – сказал Кузьма, переворачиваясь с боку на спину и укладывая за голову руки. – И почему они так не вовремя приходят к тебе «по срочному делу»?
Маргарита подскочила как ужаленная и метнулась к двери. На этот раз отсутствовала она недолго, а когда вернулась…
Девушка подошла к кровати и в нерешительности остановилась.
– Чего-то ты сегодня быстро обернулась, – сказал Кузьма, разглядывая её едва видимый в полумраке стройный силуэт. – Прошлый раз ты дольше разговаривала с приходившим товарищем.
– Ты всё слышал, – прошептала Маргарита, присаживаясь на край кровати. – И молчал?
– А чего я мог сказать? – ухмыльнулся Кузьма. – Ты выбрала свой путь и, как мне кажется, вполне сознательно. Я не знаю, какой пост ты занимаешь у большевиков, но… Видимо, значительный и важный. Я…
– Всё, замолчи, – не дав ему договорить, прошептала девушка. – Тебе нет надобности знать, чем я занимаюсь и какой «занимаю пост».
– А что, ты права, – вздохнул Кузьма. – Какая мне разница, с кем я сплю в одной постели… Будь ты большевичка, будь ты меньшевичка, будь ты кем угодно, но в постели ты женщина, жаждущая любви, если она не противоречит твоим убеждениям и потребностям.
– Всё, вставай и проваливай, мерзавец! – закричала Маргарита и даже топнула ногой. – Выметайся из моего дома, скотина! Больше чтобы ноги твоей на моём пороге не было, иначе…
– Ты убьёшь меня, – продолжил за неё Кузьма, вставая с кровати. – А что ещё можно ожидать от тебя, проникнутой от мозга до костей большевистской идеей?
– Одевайся и убирайся, – сказала девушка дрогнувшим голосом. – Я должна была давно сделать выбор, и… я его сделала!
Оказавшись на улице, Кузьма подумал: «Надо же, оказывается, мне идти-то особо некуда, кроме как домой. Сколько лет прожил в Верхнеудинске, а друзьями так и не обзавёлся… Так что, домой?»
Не успел он отойти от дома Маргариты и десятка шагов, как пятеро вооружённых людей преградили ему дорогу.
– А ну стой! – приказал один из них, делая шаг вперёд. – Предъяви документы и сдай оружие, если при себе имеется!
– Ни документов, ни оружия у меня при себе нет! – удивился требованию незнакомца Кузьма. – Вы, наверное, меня с кем-то спутали, господа!
– Руки вверх подними! – ещё строже потребовал незнакомец, и Кузьма увидел револьвер в его руке. – Эй, Мартынов, обыщи-ка этого бандита!
– Бандита? – ещё больше удивился Кузьма, поднимая руки. – А я подумал, что бандиты – это вы, господа.
– Поговори ещё, – буркнул незнакомец. – Следуй за нами… В участке разберёмся, кто из нас кто. Понял, морда уголовная?
***
До наступления утра Малов отвечал на вопросы начальника милиции Жердева, который своим видом больше напоминал слесаря из депо, чем милиционера, и не мог понять, чего он добивается от него.
– Что ты делал на улице ночью? – в очередной раз интересовался Жердев, хмуро глядя на него.
