Как-то раз, гуляя по городу, он не заметил и сам, как ноги привели его к дому Маргариты. Неожиданная радость охватила Кузьму, когда он решился и постучал в дверь. Девушка встретила его приветливо.
– Ты как, переночевать или ещё с чем пожаловал?
– Я спросить у тебя кое-что пришёл, – пожал плечами Кузьма. – Алсу пропала…
Маргарита изменилась в лице.
– И что?
– Ты случайно не причастна к её исчезновению?
Девушка разозлилась, но взяла себя в руки.
– Ты зря ко мне пришёл с такими вопросами. Обратись за помощью в милицию.
– В милицию? – озадачился Кузьма. – А что она может сделать?
Девушка пожала плечами.
– Наверное, то же самое, что и прежняя полиция. Так ты что, останешься ночевать или продолжишь поиски?
Прежде чем ответить на её вопрос, Кузьма, словно собираясь с мыслями, молчал несколько минут.
– Ты для меня загадка, но меня почему-то тянет к тебе. Мне хорошо с тобой и ты нужна мне.
– А я так не считаю, – вздохнула Маргарита. – Тебе нужна не я, и даже не Алсу, но не такая, как я… Я уже устала притворяться, будто ничего не замечаю. У тебя же на лице всё написано.
– Выходит, я для людей – открытая книга? Или ты чересчур проницательная… Я бы предпочёл второе.
– Просто я ужасно устала… И эти твои метания…
Девушка не договорила и страдальчески сморщилась.
– У каждого сейчас свои заботы. Я ужасно устала. Ты…
Она замолчала, так как Кузьма протянул к ней руки.
– Пора спать, – тихо произнесла Маргарита. – Или ложись, или уходи, поздно уже…
***
Соседство с медведицей тяготило Митрофана первые три дня, а потом их «сосуществование» стало привычным.
Чего только не насмотрелся Бурматов за это время, наблюдая за своей косолапой «соседкой»! Сначала медведица пыталась пугать его: она вставала на дыбы и возбуждённо прохаживалась по своей половине вольера. Словно желая продемонстрировать свои размеры, она поворачивалась к перегородке то одним боком, то другим. Встав задом, она скребла передними лапами землю и бросала её в «соседа».
– Ну чего ты нервничаешь, красавица? – пытался он заговорить с ней. – Ничего не попишешь, я не по своей воле здесь…
Но звук его голоса, видимо, раздражал медведицу: она начинала злиться, шипеть, шикать и фырчать.
Страшнее всего было по вечерам, когда медведицу начинал донимать голод. Привыкшая «трапезничать» в половине вольера, которую теперь «занимал» Бурматов, она приближалась к калитке и… Голодное и злое животное «закатывало представление» уже по другому, более агрессивному сценарию. Медведица нервничала, шерсть на её загривке была вздыблена, глаза излучали лютую ненависть, и она скалилась и дрожала.
Едва живой от страха Бурматов начинал вспоминать молитвы, готовясь к смерти, но Яшка спасал положение. Он пользовался моментом, когда медведица готовилась сокрушить перегородку в вольере, быстро открывал наружную калитку и швырял мясо. Воду он наливал ночами, когда Мадина дремала в углу и не проявляла никаких эмоций.
– Ну как тебе соседство? – интересовался Халилов, наблюдая со стороны за кормёжкой любимицы и поведением пленника. – Мадина не особо тебя беспокоит?
– Ничего, ладим покуда, – отвечал сквозь зубы Митрофан.
– Вот видишь, как я поступаю с тобой по-человечески, не то что ты со мной.
– И это ты называешь по-человечески? На землю вот-вот снег упадёт, а я целыми днями на улице.
Время шло, а жизнь Бурматова не менялась ни в лучшую, ни в худшую сторону. Дни напролёт он проводил в одном вольере с медведицей, а ночи коротал в тесном подполе, по соседству с мышами, на кучах всякого хлама. Митрофан без устали продумывал планы побега, но осуществить их без помощи Яшки было невозможно – только бурят мог вывести его из леса. Однако тот всячески избегал общения с пленником.
«Видимо, мне уже не выбраться из этой дыры, – с унынием раздумывал Бурматов. – Но что же делать? К кому обратиться за помощью? Может быть, попытаться воздействовать на Круглякова и запугать его?»
Выбрав момент, когда Назар проходил мимо вольера, Митрофан окликнул его.
– Чего тебе? – Назар остановился и с опаской оглянулся на дом.
– Ты помнишь, кто я и кто ты? – насел на него с вопросами Митрофан.
– Ну, бывший сыщик ты и главарь шайки налётчиков, – ухмыльнулся Назар. – Но сейчас – никто.
– Это не навсегда, поверь мне!
– Я сомневаюсь, что ты сможешь вернуться к прежней жизни, – натянуто улыбнулся Кругляков. – Вспомни, тебя ведь по всему городу разыскивали.
– Ты меня недооцениваешь, – хмыкнул Митрофан. – Вот увидишь, когда я вернусь в город, то легко оправдаюсь в глазах…
– Не оправдаешься – не? перед кем, – замотал головой Назар. – Полиция уже не существует, а сменившая её милиция тебя не ищет.
– Да? – напрягся Митрофан. – А что так?
– Революция в стране социалистическая, – понизив голос, сказал Назар. – Прошлый раз царя скинули, а теперь ковырнули Временное правительство!
– И чья власть в городе?
– И в городе, и в России власть теперь большевистская! А в Верхнеудинске днём большевики хозяйничают, а ночами бандиты. Так что…
– Ладно, хорошо, помоги мне из вольера выбраться! – попросил Митрофан. – Я найду способ выжить в городе, не век же мне в вольере с Мадиной коротать?
