Атаман, плотный коренастый брюнет, кивнул им на свободные стулья перед столом.
– Я слушаю вас, господа, с чем пожаловали? – спросил Семёнов. – Если с какой просьбой, даже слушать не стану, обращайтесь к моим заместителям.
Выслушав атамана, Кузьма сконфуженно промолчал. А вот Бурматов, наоборот, повёл себя смело и уверенно.
– Да, мы к вам с просьбой, Григорий Михайлович, – сказал он. – Но только не со шкурной, так сказать, а с весьма полезной.
– Я слушаю вас, господа!
– Мы хотели бы вступить в вашу армию, – заявил Бурматов.
– Вступайте, если хотите, а я тут при чём? – нахмурился Семёнов. – Идите в штаб и будьте уверены, что вам там не откажут.
– Я уже был там, – признался Митрофан. – Но мне предложили не совсем подходящую должность – офицерскую в строевом подразделении.
– А ты, как я понимаю, хотел бы в штаб пристроиться или в интенданты, на худой конец?
– Нет, нет и нет, – замотал головой Митрофан. – Я хотел бы занять должность в контрразведке. Думаю, что именно там я буду очень вам полезен!
– А ты, верно, полагаешь, что в контрразведке сидят и ничего не делают? – прищурился Семёнов.
– Нет, вы меня неправильно поняли, Григорий Михайлович, – возразил Бурматов. – До большевистского переворота я служил в этом городе в полиции сыщиком. И мне много приходилось возиться с преступниками… Как с уголовниками, так и большевиками. Смею заверить, что большинство из них я знаю в лицо!
– Постой, а я тебя знаю, – вдруг улыбнулся Семёнов. – Если мне не изменяет память, нам изредка приходилось встречаться за карточным столом?
– Да, было и такое, – ответно улыбнулся Митрофан. – Однако, как помню я, в карточной игре нам не везло обоим.
– Тогда милости просим в контрразведку, господин Бурматов! – просиял атаман. – Я распоряжусь, чтобы приказ подготовили в ближайшее время.
Семёнов перевёл взгляд на притихшего Малова:
– Ну а ты кто будешь, высоченный господин?
– Он бывший судебный пристав, – пояснил Митрофан. – Мы с ним вместе пришли, чтобы…
– У него что, языка нет? – сурово взглянул на Бурматова атаман и обратился к Малову. – Так что, ты мне скажешь, с чем явился, или сохранишь цель своего визита от меня в тайне?
– Я тоже хотел бы в контрразведку, Григорий Михайлович, – выдавил из себя Кузьма. – Я…
– Понятно, – глянул на Митрофана Семёнов. – Господин Бурматов уже всё решил за себя и за тебя тоже. А ну встань!
Кузьма выпрямился во весь рост, явно не понимая, для чего это понадобилось.
– Пожалуй, ты для контрразведки не годишься, – сказал атаман, качая головой. – Ростом «не вышел»… Слишком заметен и притягателен для взглядов любопытных. А вот при себе я тебя, пожалуй, оставлю… Как, согласен состоять при мне лично?
Не зная, что ответить, Малов покосился на Бурматова, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Семёнова.
– Ты что, не можешь обойтись без советов няньки? – загремел на весь кабинет голос атамана. – Выглядишь как герой из сказок, а на деле мямля и рохля… Ты меня разочаровываешь, господин бывший судебный пристав!
«Разнос» атамана подействовал на Кузьму отрезвляюще. Он встряхнулся, расправил плечи и, глядя Семёнову в глаза, сказал:
– Я не бывший судебный пристав, а настоящий. Меня никто ещё не уведомлял об увольнении, Григорий Михайлович!
– Во как? Одобряю! – улыбнулся атаман. – Любо, что ошибался в своих предположениях!
– Я согласен служить везде, где вы прикажете, Григорий Михайлович, – твёрдо сказал Кузьма. – Хоть…
– Тогда решено: при мне состоять будешь, – подвёл черту разговору Семёнов. – А теперь до свидания… Больше свободным временем я не располагаю. Так что прошу извинить меня, господа…
Малов и Бурматов вышли на улицу и остановились.
– Поздравляю! Ты перещеголял меня, Кузьма Прохорович, – улыбнулся Митрофан, протягивая для пожатия руку. – Сам атаман сделал тебе такое предложение, от которого едва ли кто бы отказался!
– И ты получил ту должность, которую хотел, – вздохнул Кузьма, пожимая руку Митрофана. – Что ж, послужим под знамёнами атамана Семёнова. Будем надеяться, что он именно тот человек, который, взяв в руки оружие, использует его для правого дела…
4
Азат Мавлюдов чувствовал, что должен что-то сказать девушке, но ничего хорошего и тем более утешительного в голову не приходило. «Во чёрт, – думал он. – Она молчит, но я-то знаю, что она беременна. Всё её поведение не говорит, а кричит об этом…»
Он снова посмотрел на Алсу. Глаза у неё, как и всегда, были печальные и под ними залегли тёмные круги. С безучастным видом девушка смотрела куда-то в одну точку, и такое её поведение всегда злило Азата сверх меры и выводило из себя.
– Ты извини меня, что снова не сдержался и поколотил тебя, – сказал он. – Но ты сама во всём виновата. Сколько раз просил, чтобы не выводила меня из себя…
– Прости меня, я не хотела, – тихо ответила девушка.
Азат посмотрел на неё с жалостью. Алсу казалась больше девочкой, чем женщиной. Когда-то её прекрасные большие глаза сверкали счастьем и задором, но… С того самого дня, когда Матвей насильно поселил её у Мавлюдова, в её взгляде была только печаль.
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
