– Сдаётся мне, что он сам эту драку спровоцировал, – снова предположил Кузьма. – Не хочет гад перед судом предстать, вот и ищет любые способы уйти из жизни.
– Нет, он просто чем-то не понравился уголовникам, – высказал своё предположение Митрофан. – Поди, свой норов не к месту применил. А для ухода из жизни других способов полно, не столь болезненных… Хоть в петлю лезь, хоть грызи себе вены. Да-а-а, натворил дел «купец» Халилов. То из грязи в князи вылез, подлюга, а теперь наоборот…
Они снова выпили и закусили. Бурматов внимательно вгляделся в задумчивое лицо Малова и вкрадчиво сказал:
– Лично мне глубоко безразлична судьба этого выродка, что «заслужил», то и получит. А вот его капитал не даёт мне покоя… Он ведь так и не сознался на следствии, куда припрятал свою кубышку.
– А мне наплевать, куда этот убийца запрятал свои кровавые деньги, – помрачнев лицом, проронил Кузьма. – Они не принесли ему счастья и никому другому не принесут. Главное, что уже скоро свершится возмездие и негодяй понесёт заслуженную кару. Я откровенно порадуюсь, когда эту мразь вздёрнут на виселице!
– Да, я тебя понимаю, – вздохнул Бурматов. – Для старика Халилова любой приговор смертелен. Он, наверное, мечтает быть повешенным, чем медленно подыхать на каторге.
Кузьма слушал Митрофана, сложив перед собой на столе руки, – серьёзный, сильно взволнованный. Когда Бурматов замолчал, он так сжал кулаки, что хрустнули суставы. Трудно было определить, о чём он думал и переживал. И вдруг…
С улицы снова послышался шум. Бурматов перевёл взгляд на дверь и замер.
– Вот они и сюда заявились, – прошептал он. – Видно, замёрзли, митингуя на морозе, и решили крепеньким разговеться.
Официант подошёл к двери, отворил её и закричал:
– Господин управляющий? К нам люди идут… Много их!
Дверь распахнулась настежь. В кабак стали входить люди.
– Знаешь что, а не пойти ли нам отсюда? – вдруг предложил Митрофан. – Не знаю, как тебе, но мне что-то не нравится эта шумная компания.
– Мне тоже она не по душе, – согласился с ним Кузьма. – Раз сегодня «выходной», я проведу этот день с родителями дома…
***
«Митингующие» покинули кабак лишь поздно вечером. Многие из них были пьяны в стельку и едва переставляли ноги.
Пируя, они на чём свет стоит ругали царя и всю мировую буржуазию в придачу и спорили о будущем без самодержца. «Серьёзные разговоры», разбавленные водкой, квашеной капустой и солёными огурцами, становились всё горячее и горячее, а слова, перемешанные крутым трёхэтажным матом и произносимые заплетающимися языками, – всё непонятнее и злее. Митингующие готовы были прямо сейчас, немедленно совершить революцию!
Когда они разошлись, Назар Кругляков облегчённо вздохнул и запер дверь. Отпустив официантов и поваров, он прошёл в свою каморку и устало присел на кровать.
Назар обвёл хмурым взглядом стены убогого жилища и покачал головой. Уже десять лет он вынужденно прозябал в этой жалкой «берлоге», живя с надеждой на обеспеченное будущее, но… Всё рухнуло в одночасье. У Сибагата Ибрагимовича вдруг помутился разум, и он застрелил свою племянницу. Сам теперь в «остроге» дожидается суда, а его «верные слуги»…
Крепко выругавшись, Назар вскочил с места. Ему вдруг захотелось напиться до чёртиков и забыть терзающие душу невзгоды. «Сам ушёл, а нас всех на бобах оставил, – со злостью подумал он о Халилове. – Все наши деньги у него, а он… Хорошо хоть сыскарям не выдал, а то парились бы с ним вместе сейчас на нарах и ждали суда, а может быть, и “вышки”».
Наполнив стакан до краёв водкой, Назар жадно отхлебнул половину. «Ладно хоть кабак приносит неплохой доходец», – подумал он и с облегчением допил водку. И вдруг… Назар прислушался – показалось, что двери кабака открылись и тут же закрылись. Послышался звук шагов. Назар поставил стакан на стол и поспешно вышел из своей каморки в зал.
Рядом со стойкой стоял человек.
– Макар? – тихо позвал Назар, сжимая вспотевшей ладонью браунинг.
– Да, я это.
– Фу, чёрт, – вздохнул Назар с облегчением, узнав голос. – Чего пришёл? Я же велел затаиться и не высовываться.
Ночной гость ухмыльнулся:
– Он велел… А кто ты такой? Мы уже и так сколько времени сидим, прижухавшись, но ничего не высидели. Хозяин в «остроге» парится, а мы…
– Скажи спасибо, что вы не с ним заодно паритесь, – с усмешкой оборвал его на полуслове Назар.
– Не за что ему спасибо говорить, – угрюмо возразил Макар. – Мужики все на взводе, доли свои получить хотят. А где они, доли наши? Как их теперь у хозяина выцарапать?
– Ничего, обождите чуток, – вздохнул Назар. – Или вы Сибагата Ибрагимовича не знаете? Какие дела вершили под его началом, аж дух захватывает! Он и на этот раз сухим из воды выберется, вот увидите.
– В том-то и дело, что все мы хорошо знаем хозяина, – сказал «гость», наблюдая, как Кругляков зажигает керосиновую лампу. – Вот мы и думаем, что он нас всех облапошить хотит.
– Вы что, и правда так думаете? – опешил Назар. – С чего это вдруг такие мрачные мысли?
