– Молчи, не молчи, а я вытащу из тебя то, за чем пришёл, и не надейся хоть что-то утаить от меня, – сказал он и снова уселся на табурет.
У Сибагата Ибрагимовича потемнело в глазах, а в висках запульсировала кровь. Он закрыл глаза и…
– Эй, кто-нибудь! – громко крикнул Митрофан, повернувшись к двери. – Старику плохо, поспешите!
В дверном проёме появилось невозмутимое лицо охранника, но тут же исчезло. В палату вбежала испуганная медсестра, сделала Халилову укол. Бурматов закрыл за ней дверь и вернулся на своё место у изголовья кровати Халилова.
Когда Сибагат Ибрагимович открыл глаза, тут же натолкнулся на изучающий взгляд сыщика.
– Это я напомнил тебе, кто ты теперь есть на самом деле, – усмехнулся Митрофан. – Ты есть никто! Уголовники тебя не приняли, отметелили «по-свойски». Полицейские и охранники тоже могут угостить тебя тумаком в любое время. А на каторге, рухлядь старая, тебя будут дубасить все, кому не лень. Там не жалуют таких, как ты, ублюдков, обагривших руки кровью близких родственников.
Глядя на него, Сибагат Ибрагимович вдруг понял, что только сейчас настоящая сущность Бурматова раскрылась перед ним. С виду ироничный, добродушный, честный и порядочный человек, а в действительности – расчётливый и беспощадный хищник.
– Что ты добиваешься ещё от меня, говори? – проговорил он глухим, надтреснутым голосом.
– Действительно, чего это я? – ухмыльнулся Бурматов насмешливо. – Очевидно, ты и без силового воздействия сейчас расскажешь мне, куда заныкал своё состояние?
– Я так и подумал, что ты именно за этим пришёл, – нахмурился Халилов. – Все пытаются вытянуть из меня то, чего у меня нет!
Митрофан зло рассмеялся и склонился над ним:
– Если ты смог убедить следователя в своей мнимой бедности, то со мной твои штучки не пройдут.
Сибагат Ибрагимович пришёл в замешательство; он беспомощно смотрел на своего мучителя.
– Нет, нет, нет… Ну сколько можно говорить, что у меня нет денег! – захныкал Халилов. – У меня…
Он осёкся и замолчал, ощущая на себе тяжёлый взгляд сыщика, наблюдавшего за каждым его движением.
– Ты или спятил, или недопонимаешь, что ждёт тебя, старик, – заявил Бурматов.
Сибагат Ибрагимович промолчал.
– Петля, – спокойно продолжил Бурматов. – Ты видел когда-нибудь казнь? Страшное зрелище! – И он подробно стал описывать процесс повешенья.
Митрофан видел, что Халилов дрожит под одеялом всем телом, что его и без того распухшее от побоев лицо исказила гримаса ужаса. Он с нажимом произнёс:
– Я могу помочь тебе избежать этого кошмара и даже спастись от каторги. Но цену всему этому ты сам знаешь.
– Но… у меня нет денег, – упрямо возразил Сибагат Ибрагимович. – Я…
– Понятно, ты непрошибаем, татарин чёртов, – вздохнул Бурматов и пожал плечами. – Что ж, кесарю кесарево… Однако на побег и на чудо не рассчитывай, я лично прослежу, чтобы этого не случилось.
Раскрасневшийся от гнева, он вышел в коридор и подозвал охранника.
– К этой скотине кто-нибудь приходил? – спросил он, кивнув на дверь палаты.
– Н-нет, – не совсем уверенно ответил охранник. – Во время моего дежурства, кроме доктора, точно никого не было.
– Кроме врача и медсестры, никого к нему не впускать, – сказал Митрофан строго. – Запомни сам и передай своим сменщикам. Если кто придёт навестить арестанта, устанавливайте личность и немедленно докладывайте мне. Я буду часто навещать его, пока не переведут в тюрьму, так что…
Не договорив, он махнул раздражённо рукой и, что-то бормоча себе под нос, пошагал к выходу.
5
Поужинав тюремной баландой, товарищ Матвей улёгся на кровать и, подложив под голову локоть, спросил:
– Как ты представляешь своё будущее, товарищ Рахим? У тебя хорошая, миролюбивая профессия. А ты поступил на службу судебным крючкотвором?!
– Быть врачом и лечить людей – моё призвание, – сказал Азат, вздыхая. – Я хорошо учился в школе и поступил в Казанский университет. Втайне от отца поступил на медицинский факультет. Я из семьи бедняков. Мать работала на фабрике, а отец… Он всегда перебивался случайными заработками. Когда он был дома, то с утра до вечера пил горькую и говорил: «Учись, сынок, учись… На юриста учись. Они всегда при деньгах и при деле!» А я врачом стать мечтал, вот и поступил на медицинский факультет.
– Отец держал тебя в чёрном теле и ты его боялся?
– Нет, – усмехнулся печально Азат, с грустью вспоминая прошлое. – Я просто не хотел огорчать отца и лгал ему всякий раз, что учусь на юриста.
– А на какие шиши в университете учился? – полюбопытствовал Матвей. – Ел, пил, обувался, одевался…
– Сначала очень туго приходилось, – признался Азат, вздыхая. – Ходил в долгах, как в шелках. А потом отец разбогател, и я…
– Постой, а как это случилось? – привстал на кровати Матвей. – Удачу за хвост поймал или рыбку золотую?
– Я не знаю, откуда у него появились деньги, – солгал, не моргнув глазом, Азат. – Отец открыл в Уфе магазин, занялся торговлей, и дела его шли успешно.
– Ты сказал «шли»? – заинтересовался «прилипчивый» сокамерник. – А сейчас что, как папашку загребли, его дела на мель осели?
