– Хорошо, – поморщился Кузьма. – Говори, кого ограбить собираешься. Ведь ты мне это явился предложить.
– Мы с тобой дожмём Халилова и уйдём с его капиталом за кордон! А там начнём новую жизнь в тишине и покое. Предлагаю уехать куда-нибудь в Южную Америку! Там для богатых людей все условия для благополучия и процветания! – улыбаясь, закончил Митрофан.
– Ну и далеко же ты собрался, господин Бурматов! – перестав сердиться, рассмеялся Кузьма. – Если там рай для богачей, но ты не один из них. А что касается Халилова, так о нём уже давно ничего не слышно.
– Старик всё ещё здесь, в Верхнеудинске, прячется, – сделался серьёзным Митрофан. – Он никому не доверяет и боится сокровища свои в одиночку вывозить. Нынче время хреновое, а он умён и отлично это понимает.
– Лыко да мочало, начинай сначала, – сказал Кузьма, проведя по лицу ладонями. – Опять ты за своё, господин Бурматов? Ты что, память потерял или пропил с досады? Я слышал, что ты неделю с горя беспробудно пьянствовал?
– Было такое, не спорю, – согласился Митрофан, вздыхая. – Жалко было денег до слёз. Однако в любом состоянии мозги мои работают исправно. Пока я глушил горькую, они работали как часы!
– Интересно, и что же мозги твои «натикали»? – полюбопытствовал Кузьма, недоверчиво глядя на Бурматова. – И не подвёл ли их «часовой механизм»?
– Старик Халилов ловко всех нас провёл! – улыбнулся Бурматов. – Тайник, который нашли разбойники, был сооружён для дураков!
– Для каких? – заинтересовался Кузьма.
– Для таких, как мы с тобой, – охотно пояснил Митрофан. – Когда я увидел деньги, потерял разум. С налётчиками случилось то же самое. Старик рассчитал верно и не пожадничал, чтобы сбить нас с толку. Видимо, у него золота и бриллиантов осталось так много, что он легко пожертвовал той суммой, которую сложил в мешок и спрятал в колодце.
– Но почему он так поступил? – изумился Кузьма. – Ведь сумма, которую я передал Хвостову, была просто баснословной?!
– Это для тебя баснословной, а для Халилова мизер, – настаивал Бурматов. – Золото и драгоценности он спрятал в очень надёжном месте, до которого так просто не добраться.
– Значит, твой пьяный мозг разгадал его интригу? – недоверчиво улыбнулся Кузьма. – Может, тебе надо было подольше попьянствовать и тогда…
– Послать бы тебя ко всем чертям, упрямый глупец, и найти другого компаньона! – вспылил Митрофан, которого поведение Малова вывело из себя. – Сам не пойму, чего меня тянет к тебе, балбесу твердолобому?
– И я этого объяснить не могу, – посмотрел на него Кузьма с любопытством.
Бурматов встал и, собираясь уходить, сказал:
– Постараюсь разобраться в себе, понять и объяснить такую глупую привязанность. А ты пока подумай над моим предложением. Откажешься – справлюсь и сам. А теперь прощай, Кузьма Прохорович, надо успеть уладить кое-какие делишки, пока большевики мутят народ и готовят очередную революцию.
2
Тайга начиналась сразу за городом – непроходимая чаща с болотистыми плоскогорьями, заросшими разносортными деревьями, холмы, озёра, моховые топи в тряских кочках. Тайга – бесконечная, девственная, дикая, пугающе тёмная, жёсткая и колючая – была повсюду…
Маленький дом бурята Яшки Сыткоева стоял у высокого холма, на берегу таёжного озера с кристально чистой водой, среди густого смешения дубняка и лиственницы. Старый, но физически крепкий Яшка жил здесь, охотясь на лесного зверя и ловя рыбу. Многие десятки вёрст отделяли отшельника от Верхнеудинска. Людей он видел редко и ничего не слышал о революции, о переменах в стране. Лишь двух человек хорошо знал Яшка – Сибагата Халилова и казачку Аксинию Голованову. Раз в месяц женщина привозила ему одежду, хлеб, табак и порох. А вот Халилов, которого Аксиния называла «хозяин», появлялся раз в год, оставаясь на недельку поохотиться и порыбачить. В его последний приезд Яшка подобрал в тайге медвежонка и принёс домой. Тот оказался «девочкой», и «хозяин» назвал её Мадиной. Халилов кормил питомицу из бутылочки козьим молоком, мясом и с интересом наблюдал, как она ест, урча и фыркая. А потом он играл с медвежонком на травке у дома. Особенно ему нравилось мазать лицо мёдом и класть Мадину себе на грудь. Медвежонок слизывал лакомство шершавым языком, что вызывало у Халилова восторг и удовольствие.
Уезжая, «хозяин» велел Яшке беречь медвежонка, смастерить ему надёжный вольер и хорошо кормить. С того дня прошло уже больше двух лет…
Яшка возвращался с охоты домой. Взобравшись на холм, он подтянул за собой сани с тушей оленя, остановился лицом к ветру и, широко раздувая ноздри, втянул в себя воздух. Со стороны дома потянуло дымком. «Кто-то хозяйничает без меня в моём жилище, – подумал старый бурят. – Или Аксинья приехала, или кто-то чужой заглянул…» Но собаки вели себя спокойно, и это успокоило его.
– Яш-ка! – услышал он крик Аксиньи. – Яш-ка, чёрт косорылый! Где тебя черти носят? В дом ступай, олух небесный!
