Всякий раз, осматривая придирчивым взглядом «жилище» любимицы, Сибагат Ибрагимович удовлетворённо подмечал, что вольер сделан добротно и очень удобен для проживания. Большой, просторный, надёжный, из дубовых брусьев. Внутри вольер был разгорожен так же крепкой перегородкой из брусьев, в которой имелся закрывающийся на запоры проход. В половине, обращённой к дому, медведица отдыхала, греясь на солнышке. А во второй половине Яшка соорудил берлогу, в которой Мадина проводила зиму, обрастая жиром и впадая в спячку. Кормил её Яшка в этой же половине вольера.
Содержать медведицу особых хлопот буряту не доставляло. Пока она «трапезничала» в одной половине, Яшка заходил в другую и чистил её.
Хуже всего приходилось весной. В это время медведица линяла и вела себя беспокойно. Природа требовала своего: ей нужен был самец для любовных утех, но такого «удовольствия» Яшка позволить ей не мог. Но «женихи» к Мадине всё же приходили…
Сибагат Ибрагимович проснулся рано утром от крика Яшки и злобного рёва чужого медведя. Набросив на плечи тулуп, он схватил карабин и выбежал из дома. Картина, которая предстала перед его глазами, повергла Сибагата Ибрагимовича в ужас. Огромный бурый медведь стоял на задних лапах у вольера и готовился напасть на Яшку. Зверь вёл себя крайне агрессивно. Он делал беспорядочные, короткие выпады и прыжки на одном месте, сопровождая их сухим кашляющим рыком. Затем корпус зверя резко продвигался вперёд, замирал, а передними лапами он быстро и угрожающе колотил по земле. Потом он вдруг начинал прыгать на одном месте, становясь на задние лапы и рыча.
Мадина в вольере тоже вела себя беспокойно – рычала, скулила и цеплялась когтями за жерди. Внешне спокойный Яшка внимательно следил за каждым движением зверя, держа карабин наготове.
Поднимаясь на дыбы, медведь снова и снова опускался на четыре лапы, словно не решаясь атаковать врага. Затем, весь сжавшись в комок, он кинулся на Яшку. Старый бурят был готов к его атаке. Он вскинул карабин на уровне лица и, не целясь, нажал на курок. Пуля пробила грудь медведя, но не убила его. Перекувыркнушись через голову, зверь снова попытался встать на задние лапы, но… Второй выстрел Яшки размозжил ему голову. Издав душераздирающий рёв, медведь издох, вытянувшись на земле.
Осторожно приблизившись к нему, Яшка потрогал тушу стволом карабина и, убедившись, что зверь мёртв, укоризненно покачал головой.
– Хорош парень, – сказал он, сокрушённо вздыхая. – Зачем к нам приходил? Жил бы и жил себе.
Вечером приехала Аксинья. Халилов встретил её перед жарко натопленной печью на скамейке. Рядом с ним на полу стояла бутылка водки и пустой стакан.
– Аксинья! – завопил он и поднялся со скамейки. – Как я рад видеть твою гнусную, но человеческую морду!
– Хозяин, что с тобой? – всплеснула руками женщина. – Да ведь вам нельзя зелье пить, Сибагат Ибрагимович?!
– А что, считаешь, Яшка меня лучшей гадостью потчует? – пьяно рассмеялся Халилов. – А лекарь он неплохой. И герой хороший! Он сегодня такого медведяку завалил, что я, увидев его, чуть в штаны не наложил, право дело…
– Всё-всё, спать ложись, хозяин, – Аксинья взяла Халилова за руку и подвела к нарам. – Поспи, отдохни, и легче станет, Сибагат Ибрагимович.
Лицо женщины побледнело, а глаза лихорадочно вспыхнули. Она усадила Халилова на нары и отошла.
– Всё, дождусь лета и в Монголию ходу дам! – ухмыльнулся Сибагат Ибрагимович. – Здесь, в России, мне больше ничего не светит. Жизнь говно, а пожить ещё охота!
– Хозяин, подреми, утром обо всём поговорим, – сказала Аксинья. – Вот лето придёт, и тогда…
– Заткнись, курва страшная, – зыркнул злобно Халилов. – Я сегодня такое видел, э-э-эх!
Он допил водку из бутылки, понюхал рукав и, как заправский пьянчуга, выпучив глаза, крякнул и уставился пустым взглядом на женщину. Через полчаса Сибагат Ибрагимович лежал на нарах и храпел. Иногда он выкрикивал непонятные слова и звал отсутствовавшего Яшку. Наблюдавшая за ним Аксинья качала головой и сокрушенно вздыхала…
3
Иосиф Бигельман стоял у дверей кабака, не зная, что делать. Он был голоден и мечтал поесть, но сегодня удача ни разу не улыбнулась ему. Попрошайничать с протянутой рукой он не мог – не позволяло достоинство, и, как назло, не попадалось ни одного знакомого, кто мог бы из жалости пригласить его в кабак и накормить.
Пока юноша стоял в раздумье, наступил вечер. Иосиф вздохнул и собрался идти домой, чтобы лечь спать на голодный желудок, как вдруг…
– Иди сюда, – услышал он окрик и обернулся.
– Это вы мне? – спросил Иосиф дрогнувшим голосом.
– Есть хочешь, жидёнок? – поинтересовался незнакомец, подойдя ближе.
Не зная, что ответить, Иосиф пожал плечами.
– Сам в красивом доме живёшь, а жрать нечего, – усмехнулся незнакомец, доставая портмоне. – Я дам тебе денег, но придётся поработать.
– А что я должен делать? – удивился юноша.
– Для начала закажешь себе ужин, – покачал головой незнакомец, – а потом выяснишь, в кабаке ли сейчас управляющий. Ты ведь здесь часто околачиваешься.
