— А мы должны сидеть по домам и выжидать чего-то, — ухмыльнулся с горечью Кузьма. — По крайней мере сегодня на совещании Дмитрий Степанович так и сказал, слово в слово.
Комов промолчал и растерянно посмотрел на Малова. Лицо его побледнело.
— А ты как считаешь, насколько всё серьёзно, Кузьма Прохорович?
Проходивший мимо сослуживец остановился и, едко улыбнувшись, сказал:
— И как вам всё это нравится, господа? Временное правительство всех нас в отставку выгоняет. Что нам остаётся делать?
— А нам остаётся слушаться приказов и подчиняться им, — хмуро глянув на него, ответил Кузьма. — Мы все давали присягу и должны следовать ей до конца.
Явно сбитый с толку таким категоричным ответом, «коллега» пожал плечами и пошагал дальше. Неожиданно приоткрылась дверь кабинета Хвостова. Дмитрий Степанович выглянул в коридор, отыскал взглядом Малова и взмахом руки пригласил его вернуться в кабинет.
Переступив порог, Кузьма увидел незнакомого человека и нахмурился.
— Проходи, садись, Кузьма Прохорович, — сказал Дмитрий Степанович. — Это начальник Верхнеудинской городской милиции Василий Николаевич Жердев. Он очень хочет поговорить с тобой, не возражаешь?
— У меня к вам несколько вопросов, Кузьма, — сразу же перешёл к делу Жердев. — Готовы ли вы ответить на них?
В знак согласия Малов с недоумением пожал плечами.
— Меня интересует всё, что вам известно о бывшем сыщике Бурматове. Вы ведь состоите в дружеских отношениях с Митрофаном, не так ли?
— Мы просто хорошие знакомые, — не задумываясь, ответил Кузьма.
Жердев занервничал и перешёл на «ты».
— А ты до конца со мной откровенен?
Кузьма пожал плечами и для «убедительности» развёл руками.
— Делайте выводы сами, — сказал он. — Митрофан служил в другом ведомстве, и наши пути редко пересекались.
— В городе вдруг объявилась дерзкая банда налётчиков, — пропустив его слова мимо ушей, продолжил Жердев. — Но, что удивительнее всего, ею руководит Митрофан Бурматов!
— Кто-о-о? — чуть ли не в голос воскликнули Малов и Хвостов.
— Да-да, господа, вы не ослышались, — ухмыльнулся Жердев. — Банда действует решительно и нагло, совершает ограбления среди бела дня, — продолжил начальник милиции. — Объектами их пристального внимания являются богатые горожане, большей частью ювелиры и купцы.
— А почему вы решили, что бандой руководит именно Бурматов? — недоумевал Кузьма.
— Пострадавшие описывают внешность главаря одинаково. Странно, но Бурматов при налётах даже лица не прячет, сукин сын!
— Всё это крайне непонятно, господа, — подал голос всё это время молчавший Хвостов. — А не кажется ли вам, что Митрофана кто-то подставляет?
— В ваших словах, конечно же, есть доля истины, господин Хвостов, — сказал задумчиво Жердев. — Но, сопоставив факты, я всё же склоняюсь к мнению, что руководит бандой именно Митрофан. Лишившись работы, он вполне мог заняться преступным ремеслом.
— А какие факты вы сопоставили, господин Жердев? — поинтересовался Кузьма. — Почему Бурматов, а никто иной, под вашим подозрением? В Верхнеудинске преступников всех мастей сколько угодно.
— Преступник преступнику рознь, — вздохнул Василий Николаевич. — Повторю, что горожане описывают именно гнусную рожу Митрофана!
— Ну хорошо, — вздохнул Кузьма. — Раз вы пригласили меня на этот разговор и открыли свои мысли, значит, чего-то от меня хотите?
— Да, я уповаю на твою порядочность, господин Малов, — не стал темнить Жердев. — Я подготовил Бурматову ловушку и очень прошу тебя поучаствовать в этом мероприятии.
— Вы хотите, чтобы я… — Кузьма растерянно посмотрел на Дмитрия Степановича, — вы хотите, чтобы я…
— Я скажу, чего я хочу, господин Малов, — ответил Жердев. — Дмитрий Степанович, вы даёте добро, так ведь?
Хвостов ничего не ответил, лишь закрыл глаза и утвердительно кивнул.
Да, ему пришлось согласиться. Предложение начальника вновь созданной службы он посчитал серьёзным и ответственным делом, способным встряхнуть его от спячки и вернуть к той деятельной жизни, которую он посвятил выполнению своего служебного долга. С этой минуты Кузьма больше ничему не удивлялся, ибо случилось то, что должно было случиться как проявление справедливости. Двойная жизнь Митрофана Бурматова подтверждалась словами Жердева. И Кузьма был с ним согласен. Заигрался Митрофан, заигрался…
Кузьма быстро шагал по улице, глаза его горели. События, происходившие в последнее время, давали достаточно пищи для размышлений. Кузьма подумал о Бурматове и попытался представить, как может человек жить двойной жизнью. «А я? — спросил он себя. — Я двуличен или нет?»
Однажды в разговоре Маргарита призналась, что, несмотря на их близость, она всегда испытывала рядом с ним робость и страх. К тому же девушка дала ему понять, что он неверно выбрал профессию. «А чем тебе не нравится моя служба? — спросил тогда Кузьма. — То, что она требует быть жёстким с людьми, которые противопоставили себя закону? Да, мне часто по долгу службы приходится действовать решительно, а иногда… Если того требует ситуация, то и перегибать палку!..»
