– Анна, – его голос был мягким, но я услышала в нем нотки напряжения.
Я подняла глаза, наконец отрываясь от изучения своих рук. Его взгляд был сосредоточен на мне, глубокий и чуть настороженный, как у человека, решившегося на непростой разговор.
– Я хотел бы поговорить с вами. О том, что произошло… той ночью, – продолжил он, чуть понизив голос, словно не хотел, чтобы его слова прозвучали слишком громко.
Я почувствовала, как мое тело напряглось. Конечно, Рейнард говорил о поцелуе. Этот момент, который я сама никак не могла выбросить из головы, теперь снова всплыл на поверхность, заставляя меня почувствовать смущение.
– Это был… момент, который я не могу забыть, – продолжил Локвуд, глядя куда-то перед собой, будто собираясь с мыслями. Его голос звучал искренне, но в нем было что-то еще. Неловкость? Сожаление? – Но я понимаю, что, возможно, я поступил неправильно. Я не хотел ставить вас в неудобное положение.
Его слова были аккуратными, но в них чувствовалась какая-то внутренняя борьба. Я заметила, как он слегка сжал кулак, будто это помогало ему не сбиться. Его взгляд, однако, оставался серьезным, внимательным, словно он искал в моем лице ответ.
Я смутилась и опустила глаза, чувствуя, как тепло заливает мои щеки. Этот разговор был последним, чего я хотела сейчас. Предстоящий суд, воспоминания о той ужасной ночи — все это уже было слишком. А теперь добавлялось еще и это. Его слова, его эмоции, которых я… пока что боялась.
– Лорд Локвуд, – перебила я его, подняв руку, чтобы остановить. Мой голос звучал тихо, но решительно. – Пожалуйста. Сейчас… не время.
Я буквально кожей ощущала, как он внимательно следит за каждым моим движением. Он замолчал, и несколько мгновений мы просто сидели, окруженные звуками повозки и стуком копыт лошадей.
– Я понимаю, – наконец ответил Локвуд, и в его голосе прозвучала едва заметная грусть. – Простите. Я не должен был заводить этот разговор сейчас.
– Нет, – тихо произнесла я, покачав головой. – Вам не за что извиняться, Рейнард.
Я все-таки подняла глаза и встретилась с его взглядом. Я нарочно назвала его по имени, чтобы все немного смягчить обстановку.
В темной глубине его глаз таилась теплая, но сдержанная эмоция, которая заставила мое сердце пропустить удар. Он смотрел на меня так, словно все остальное перестало существовать, словно этот маленький мир в повозке был для него важнее всего.
– Просто… сейчас мне слишком тяжело, – продолжила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. – Мы едем на заседание суда. Я должна быть собранной, должна сосредоточиться. Все, что меня ждет… это пугает меня. Я не готова обсуждать что-то еще. Не готова думать об этом.
Его взгляд не отрывался от моего, но теперь в нем читалось понимание. Он немного расслабил плечи, хотя легкая напряженность все еще оставалась. Я видела, что он хотел сказать что-то, но удержался.
– Но это не значит, что я хочу избежать этого разговора, – добавила я, неожиданно для себя. Мое лицо вспыхнуло, но я продолжила, стараясь говорить честно. – Просто… не сейчас. Когда все это закончится… когда я смогу снова дышать спокойно… тогда мы поговорим. Обещаю.
Мои слова повисли в воздухе, но я почувствовала, как напряжение между нами чуть-чуть ослабло. Рейнард слегка кивнул, и его губы тронула едва заметная улыбка.
– Хорошо, – сказал он спокойно. – Вы правы… сейчас не время.
Он отвернулся, посмотрев в окно повозки, но я чувствовала, что этот разговор оставил след на нас обоих. Его слова, его взгляд – все это заставило мою душу дрожать, но я знала, что сделала правильно. Сейчас действительно не время.
Зал суда оказался гораздо больше, чем я ожидала. Высокие потолки, тяжелые деревянные стены, строгие лица людей вокруг. Все это давило на меня, словно воздух стал внезапно тяжелее.
Я сидела на скамье во втором ряду, рядом с пышнотелой женщиной, которая то и дело зевала, скрывая это огромным черным веером.
– Эти заседания ужасно затянуты, вам не кажется, милочка? – она склонила ко мне голову.
Я взглянула на нее с легким недоумением. Сам собой напрашивался вопрос, что она, в таком случае, здесь делает, но она опередила меня и сама на него же и ответила.
– Сегодня в ратуше будет петь чудесный хор, и мой супруг обещал сопровождать меня. Но представьте, утром он сидит в совете присяжных, – она указала на ряд стульев, расположенный чуть в стороне от остальных зрителей. Заседание было открытым и присутствовать мог любой из жителей города. – И заставил меня дожидаться его прямо здесь.
Я вежливо улыбнулась ей, не найдя, что сказать. Но ей, казалось, этого и не требовалось.
– Этот доктор Бродрик показался мне довольно приличным мужчиной, знаете ли. – Продолжила она свои рассуждения. Я вздрогнула.
Сейчас заканчивался перерыв, меня должны были вызвать сразу после него, а только потом привести Бродрика. И я очень надеялась, что и правда не встречусь с ним. Поэтому лишние упоминания этого человека мне были вовсе ни к чему.
– И второй мужчина, как же его… – Она постучала по подбородку сложенным веером. – Закариэль? Вы его знаете?