Я замялась, но в конце концов начала говорить. Слова сами лились из меня, словно это было естественно: о том, как я извлекала пулю, очищала рану спиртом, использовала карболовую кислоту, чтобы не допустить инфекцию, и оставила рану открытой, чтобы предотвратить нагноение.
– Вы уверены, что зашивать нельзя? – спросил он, слегка приподняв бровь.
– Да, – ответила я, не думая. – Пулевые ранения часто загрязнены. Если зашить рану, инфекция может распространиться внутрь, что приведет к абсцессу или сепсису. Оставляя ее открытой, мы даем возможность тканям очищаться естественным образом.
Маверик нахмурился, но не от недовольства, а скорее от удивления. Он прищурился, внимательно разглядывая меня.
– Вы говорите, как человек, который изучал медицину, – произнес он, скрестив руки на груди. – Откуда у вас такие знания?
Я осеклась, осознав, что сказала слишком много. Сердце бешено заколотилось. Нельзя было раскрывать правду – это поставило бы под угрозу все, что я так тщательно скрывала.
– Мой дядя… всегда любил рассказывать мне о травмах и лечении, – пробормотала я, опуская взгляд. – Я просто запомнила.
Маверик слегка приподнял бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он достал из своего саквояжа небольшой стеклянный флакон с белым порошком.
– Это сульфаниламид, – сказал он, протягивая мне флакон. – Антибактериальное средство. Разведите этот порошок в кипяченой воде и промывайте рану раз в день. Также можете нанести немного на саму повязку перед наложением. Это поможет избежать инфекции.
Я осторожно взяла флакон, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает меня.
– Спасибо, – сказала я, стараясь казаться спокойной.
Маверик кивнул, затем повернулся к госпоже Нарциссе.
– Я навещу милорда через два дня, чтобы проверить его состояние. Но, судя по всему, он в надежных руках.
Нарцисса проводила его до двери, а я осталась стоять на месте, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Рейнард тихо заснул, его дыхание стало ровным. Я сжала в руках флакон с лекарством, понимая, что сделала все, что могла.
Но взгляд Маверика… Он явно не поверил в мою историю.
Тишина охватила комнату, когда дверь за господином Мавериком закрылась. Я осталась стоять у кровати Рейнарда, чувствуя, как напряжение постепенно сменяется волной усталости.
Что ж… Если бы возникли вопросы, хочется верить, что этот господин задал бы их мне сразу. А если нет… Ну что же, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас я слишком устала, чтобы думать об этом.
Стоит отметить, что господин Маверик выглядел как-то более надежно, в сравнении с тем же Бродриком. Почему, интересно, его не приставили к Люсиль?
Мне хотелось подняться к себе в спальню и развалиться там прямо поперек постели, уснуть, даже не раздеваясь, но я понимала, что Рейнард еще находился в опасности… Первые часы после таких травм всегда самые рискованные. Даже несмотря на то, что его осмотрел еще один врач, я не могла заставить себя оставить его и уйти…
Я опустилась прямо на пол рядом с диваном, сложила руки перед собой, почти касаясь Рейнарда.
Его дыхание было ровным, но все еще слабым. Лицо казалось слишком бледным, а губы пересохшими. Потеря крови все еще давала о себе знать.
Я осторожно потянулась за его рукой и приложила пальцы к запястью, снова проверяя его пульс. Ритм был слабым, но устойчивым. Это немного успокоило меня, но я понимала, что расслабляться рано. Пальцы сами собой нащупали флакон с сульфаниламидом, который все еще лежал на моих коленях. Я мельком взглянула на него, потом снова перевела взгляд на Рейнарда.
– Ты должен выкарабкаться, Рей, – тихо прошептала я, словно он мог меня услышать. Я едва ощутимо коснулась его волос, отводя черные пряди со лба. – Ты не имеешь права оставить нас… оставить Люсиль.
Его веки слегка дернулись, но он не открыл глаза. Я вздохнула и осторожно потянуло одеяло, которое закрывало лишь его ноги, оставляя теперь снаружи только плечо с повязкой. Ткань была теплой, но я все равно опасалась, что он может начать дрожать. Потеря крови часто сопровождалась ознобом.
Я проверяла его каждые пятнадцать минут: пульс, дыхание, цвет кожи. Снова и снова. Может быть даже чаще…
Первый час прошел, затем второй. Я замечала это по настенным часам, которые висели прямо над диваном, где лежал Рейнард.
Его состояние оставалось стабильным, но моя усталость начала брать свое. Мои веки тяжелели, а мысли становились все более спутанными.
Мягкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову, лишь сейчас осознав, что почти задремала. В комнату заглянула Марта. Ее лицо выражало беспокойство, но она все же улыбнулась, увидев меня.
– Анна, прости, что беспокою, – начала она, входя в комнату с чашкой горячего чая. – Но Люсиль уже несколько раз спрашивала о тебе. Она волнуется.
Я почувствовала укол вины. Конечно, Люсиль. Я совсем забыла о ней, поглощенная заботой о Рейнардe. Девочка, должно быть, заметила мое отсутствие за завтраком.
– Она в порядке? – спросила я, машинально беря чашку из рук Марты.