Впрочем, это было не то, что сейчас меня беспокоило.
– Это моя работа, – коротко заявила я, присаживаясь на край дивана. Я взяла его руку и принялась отсчитывать его пульс.
– Ты изматываешь себя, – заметил он мягко, но все же с ноткой упрека. – Я вижу это. И не только я. Нарцисса сегодня…
– Я не могу позволить себе отдыхать, пока вы не будете полностью в порядке.
Он усмехнулся, но тут же поморщился от боли.
– Вот видишь, – сказал он, слегка наклонив голову. – Ты даже не замечаешь, как отдаешь себя без остатка.
Я почувствовала, как внутри что-то екнуло. Его слова звучали слишком искренне, слишком… заботливо. Я подняла взгляд, встретившись с его глазами, но не смогла выдержать этот контакт.
– Вам нужно отдыхать, – сказала я, вставая. – Я принесу еще настоя, а потом промоем рану.
– Анна, – позвал он, остановив меня. Перехватив мою ладонь, заставил остановиться. – Я ведь все помню.
Я уставилась на него, округлив глаза.
– То, что ты так переживала… Говорит мне о многом, – его голос звучал так тепло и нежно, что мне уже и самой расхотелось куда-то уходить.
К горлу подкатил ком, а в груди все сжалось. Помимо воли на глазах выступили слезы.
– Я так испугалась за тебя, – пиететы и “выканье” я решила оставить, – там было столько крови.
Мой голос задрожал, щеки вдруг стали мокрыми. Я поспешила стереть слезы с лица, но их было слишком много.
– Я ведь детский врач… Я никогда не видела таких ран.
Он сжал мою руку в своей, и потянул ближе. Я не стала сопротивляться. Прижалась к нему, стараясь не цеплять раненое плечо. Легла щекой ему на грудь и ощутила тепло, которое было так необходимо мне сейчас. Рейнард обнял в ответ, уткнувшись лицом мне в макушку.
– Тише… Тшш, – он успокаивал меня, гладил по волосам, пока я всхлипывала. – У тебя все получилась, моя дорогая, все хорошо. Прости, что заставил пройти через это.
Я вдруг вскинула голову.
– Ты не виноват! – на моем лице, видимо, проступил такой отчаянный протест, что Рей опять засмеялся. Правда снова тут же поморщился от боли.
Я поспешила встать, но он потянул обратно.
– Хорошо, – согласился он. Я не хотела, чтобы он винил себя в произошедшем. – Но давай все же еще полежим вот так, можно?
Я кивнула, ощущая небывалое облегчение от того, что он в порядке. Ну… в относительном.
– Спасибо, что спас меня… – тихо произнесла я, когда слезы закончились.
– Я бы сделал это снова.
Его пальцы ласково путались в моих волосах… В доме было тихо. Лишь треск поленьев в камине и стук его сердца у меня под щекой…
Мы сидели в тишине, в единении, которое казалось таким естественным. Я чувствовала тепло его тела, слышала ровный, уверенный стук сердца. Все это напоминало, что он жив, что худшее позади.
Наверное, я могла бы просидеть так вечность… Чувствовать его, слышать, принимать его тепло и ощущать его пальцы в своих волосах. Это было почти настоящее блаженство.
Но я знала, что не могу оставаться так долго, как хотелось бы. Рана требовала ухода, и мне нужно было снова собрать себя, чтобы сосредоточиться на главном.
– Нужно обработать рану, – прошептала я, медленно отстраняясь. Рейнард отпустил, но с явной неохотой.
– Уверен, это будет не менее увлекательно, чем все, что происходило за последние сутки, – пробормотал он, проследив за моими движениями. Его голос все еще оставался хрипловатым, но теперь появились и новые интонации… Лорд Локвуд пошутил?
Я встала, поправила волосы, платье уже даже не пыталась, и подошла к столу, где стояли все необходимые принадлежности. Флакон с сульфаниламидом, бинты, чистые ткани. Я взяла его и вернулась к дивану, чувствуя, как Рейнард наблюдает за каждым моим движением.
– Придется снова снять повязку, – сказала я, открывая флакон. – Это может быть неприятно.
– После того, что ты уже сделала, я думаю, мы оба справимся, – усмехнулся он.
Я осторожно развязала бинты, стараясь не задеть рану. Он чуть дернулся, когда пришлось потянуть, несмотря на пропитку лекарством, ткань все же немного прилипла. Не настолько, чтобы пришлось размачивать, но ощущения, похоже, все же были не из приятных. Впрочем, он тут же снова расслабился, и я выдохнула.
– Тебе придется снять рубашку, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы скрыть внезапное смущение. – Она все перепачкана кровью.
– Не думал, что первый раз ты увидишь меня без рубашки в таких обстоятельствах, – фыркнул он с явной насмешкой. Еще и бровь свою выгнул, явно отшучиваясь, но при этом намекая и на что-то большее.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, но постаралась скрыть это за деловитостью.
– Я постараюсь это развидеть, едва ты снова окажешься одет, если тебя это так беспокоит, – отозвалась я, не удержавшись.
Он тихо засмеялся, хотя и тут же поморщился от боли.
– Неплохо, – признал он. – У тебя даже чувство юмора есть, когда ты не занята спасением жизней.