Я закатила глаза, но улыбка все же мелькнула и на моем лице. Когда рубашка была снята, я почувствовала себя еще более не в своей тарелке. Свет камина играл на его теле, подчеркивая каждую линию. Рейнард Локвуд точно не был и тех изнеженных франтов, мышцы на его теле проступали точеным рельефом. При этом он не был из тех перекачанных качков, которых многие боготворили в моем родном мире. В нем всего было в меру.
Сглотнув, я быстро отвела взгляд, сосредотачиваясь на ране. Вот уж точно не туда меня мысли повели.
– Не двигайся, – строго сказала я, пропитывая ткань раствором из флакона. – Думаю, оно должно жечься.
– Серьезно? Это ты так успокаиваешь? – он попытался улыбнуться, но тут же поморщился и зашипел, когда я начала промывать рану.
– Перестань жаловаться, – ответила я, стараясь скрыть волнение и унять дрожь в руке. – Ты же мужчина. Разве это не должно быть твоим девизом?
– Ты меня переоцениваешь, – пробормотал он, стиснув зубы.
Я бросила на него короткий взгляд. В его глазах мелькнула боль, но он старался скрыть ее, поддерживая видимость легкости. И все же я заметила, как сильно он напрягся, пока я продолжала очищать рану.
– Рей, потерпи еще немного, – тихо сказала я, стараясь говорить мягче.
– А мне дадут награду, если я потерплю? – все еще сжимая зубы проговорил он.
– Награду? – фыркнула я.
– Ну конечно. Когда дети пьют горькое лекарство, им после дают конфету.
Я закатила глаза.
– Хорошо, – согласилась в итоге, – только сиди смирно.
Он замер, словно изваяние, хотя его взгляд стал более сосредоточенным.
Чтобы я смогла его перевязать, ему пришлось все же сесть. Я подождала некоторое время, прежде чем начать. Похоже, ему все же было не так хорошо, как он пытался показывать.
Стоя сбоку от него, я осторожно зафиксировала примочку с лекарством, а после крепко обвзяла его плечо бинтами.
– Ну вот, вечером обработаем снова.
Все это время Рейнард молчал. Только наблюдал за мной с каким-то странным выражением на лице.
– Анна, – позвал он, тихо, почти шепотом.
– Что? – я опустила на него взгляд, и он встретился с моим.
– Моя награда.
– Думаю, я смогу принести что-то сладкое из кухни. – Я призадумалась, вспоминая, где кухарка хранила всякие вкусности. – Хотя на самом деле не помешает нормально поесть. Наверное, я разбужу кого-нибудь, если не найду…
– Анна, – он вдруг перебил меня и покачал головой, словно я была неразумным ребенком, который нес чепуху. – Я знаю кое-что другое, что точно придаст мне сил.
Я замерла, глядя на него. Понимание подкрадывалось ко мне издалека.
– Сядь, пожалуйста, рядом, – он похлопал по дивану.
Я осторожно опустилась на краешек.
– То что я хочу, можешь дать мне только ты, – он вдруг ласково коснулся пальцами моего лица, но все еще оставляя мне пути к отступлению.
Я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Его глаза были такими глубокими, такими честными… Словно в этом мире не существовало ничего, кроме нас двоих и этого момента.
– Ты ранен, – пробормотала я, но все еще оставалась на месте. – Не время…
– Для этого всегда самое время.
Он потянулся ближе. Я уже могла чувствовать тепло его дыхания, видеть каждую черту его лица, мельчайшие тени, играющие на его скулах в свете камина. Когда его губы коснулись моих, это было так нежно, так осторожно, что я не сразу осознала, что это происходит на самом деле.
Каждый раз с ним это было словно в первый.
Поцелуй был мягким, почти несмелым, словно он давал мне возможность отступить, если я передумаю. Но я не могла. Не хотела. Вместо этого я подалась навстречу, закрыв глаза и позволив этому моменту поглотить меня полностью.
Его рука соскользнула с моей щеки и мягко легла на затылок, пальцы чуть запутались в волосах. Я чувствовала, как он старается двигаться осторожно, чтобы не причинить себе лишнюю боль, но все же в этом поцелуе было столько тепла, столько эмоций, что я почти забыла, где мы и что происходит вокруг.
Мой разум твердил, что он ранен, что я должна остановиться. Но мое сердце не слушало. В этот миг существовали только мы, и я не могла оторваться от него.
Его руки, такие теплые и сильные, несмотря на слабость, осторожно привлекли меня ближе. Он потянул меня к себе, словно пытаясь стереть последние сантиметры, которые все еще разделяли нас. И бог свидетель, я была не против.
Но в своем порыве я нечаянно коснулась его раненого плеча. Он резко вдохнул, тихий стон сорвался с его губ, и я тут же отдернулась, словно обожглась.
– Рейнард! – воскликнула я, поднеся руки ко рту, испуганно глядя на него.
Он закрыл глаза и стиснул зубы, явно сдерживая боль, но через мгновение открыл их, и в его взгляде не было злости или упрека. Только довольная усмешка.
– Все в порядке, Анна, – пробормотал он, посмеиваясь через боль. – Это… того стоило.
– Нет, не в порядке, – я покачала головой, чувствуя, как сердце колотится от волнения, но уже по другой причине. – Ты не должен двигаться, не должен напрягаться. Ты только что был на грани…
Я не смогла договорить, голос дрогнул. Внутри все сжалось от осознания того, что я потеряла контроль и это причинило ему боль.