Камни начали раздвигаться, земля в кругу возвышающихся стел задрожала, а чернота провала в центре усугубилась. Из-под земли возникли неповоротливые очертания высушенных человеческих фигур, черных от пыли. Их жесткие тела были покрыты гнойными нарывами, открытыми язвами и волдырями. Эти жуткие твари были хуже, чем пыльные люди. Они выстроились в ряд, преграждая Никки путь к логову Поглотителя жизни.
Мрра зарычала. Бэннон вскинул меч.
— Мы сможем пробиться сквозь них, колдунья.
Извращенные человеческие фигуры двинулись на них, и Никки вытащила нож, сдерживая свою магию, которую, возможно, все же придется использовать. Клацая клешнями, скорпионы стали подбираться ближе, петляя между ссохшимися пыльными людьми.
Мрра оскалила свои длинные клыки, молотя хвостом. Бэннон встал рядом с ней.
— Я сражусь с ними, чтобы вы могли подобраться ближе, колдунья. — Он сглотнул.
Наконец, в вихре черных разрядов и хлещущих вспышек молний из темноты возник и сам Поглотитель жизни.
Кольцо искривленных столпов вокруг кратера делало его похожим на глотку гигантского погребенного змея или на колодец, ведущий в ледяные глубины бесконечности. Из этой глубокой дыры безудержная магия Поглотителя жизни продолжала высасывать жизнь из мира.
Из чернильной пустоты провала выбралось существо, некогда бывшее Роландом. Злой волшебник хромал и пошатывался, тело его разбухало и сжималось, словно замысловатая форма невероятной силы, переплетенной с безнадежной слабостью. Когда-то он был человеком, но доказательств его человечности почти не осталось.
Роланд вышел на потрескивающий воздух при свете вспышек сине-белых молний, вырывавшихся из грозовых туч. Пыль с воем закружилась, словно сам ветер задыхался в благоговейном страхе перед Поглотителем жизни.
Он был одет в мантию ученого Твердыни, которая теперь истрепалась, и длинные хлопающие на ветру лохмотья тянулись в глубокую яму. Его тело распространяло темную рябь, словно магия крала сам свет из воздуха, высасывала его, поглощала и вливала в черный колодец. Казалось, на дне ямы лежит мощный магнит для жизни, магическая сила которого столь велика, что даже Поглотитель жизни не может противостоять ее притяжению.
Когда волшебник заговорил, его слова словно высасывали из воздуха остальные звуки, похищая дыхание Никки и забирая все больше ее сил.
— Немногие приходят увидеть меня, — сказал Роланд. Его очертания замерцали, порванные одежды затрепетали в шторме его собственной энергии.
Колдунья коснулась кармана черного платья, нащупав желудь Первозданного древа. Она шагнула вперед, вспоминая о многих других поверженных ею противниках.
— Я пришла уничтожить тебя.
— Да… я знаю, — ответил волшебник. — Другие тоже пытались.
Никки не услышала в его голосе презрения или высокомерия, лишь странный оттенок отчаяния.
Лицо мужчины было вытянутым и исхудавшим, с впалыми щеками и покрасневшими от болезни большими глазами. Шея Роланда была такой тонкой, что на ней проступали веревки сухожилий. Когда его трепыхающаяся одежда обнажила грудь, Никки потряс вид ребер, покрытых переплетением раздутых наростов — его торс словно полностью состоял из опухолей.
Беспорядочные наросты содрогались и пульсировали; они были вместилищами перенаправленной жизненной энергии, росли внутри тела и продолжали увеличиваться, отчаянно нуждаясь в пропитании. Изнурительная болезнь заглушала сущность безвольного волшебника и контролировала его. Его ноги и спина скривились. Роланд жил лишь потому, что являл собой форму украденной жизни, сплетение перелатанной плоти, мышц и органов.
— Пожалуйста… — сказал он тихим голосом, перерастающим в рев. — Я голоден… Я испытываю жажду… Мне нужно! — Он покачнулся.
Пыльные люди за пределами круга обсидиановых столпов стояли неподвижно.
Бэннон держал меч, но не мог скрыть дрожи в руках.
Мрра, сгорбившись, зарычала, но не двинулась с места.
Поглотитель жизни поднял руки. Его пальцы походили на палочки, обтянутые тонкой кожей — сколько бы жизни он не вытянул из мира, этого было недостаточно, и всегда будет недостаточно. Волшебник скрючил пальцы в умоляющем жесте.
— Я не собирался делать этого. Я этого не хотел. — Он глубоко вздохнул, и все вокруг озарила молния, ударившая в вершины обсидиановых стел. — Я не могу это остановить! — простонал Роланд.
Никки, ощущая, как безудержная жажда злого волшебника вытягивает из нее годы и жизненные силы, сделала шаг по неровной земле.
— Тогда я сама остановлю тебя.
Она сразится с ним и сбросит его в бездонную пропасть. Желудь Первозданного древа был самым мощным оружием из всех, что она когда-либо держала в руках. Но немыслимое истощение ослабляло ее мускулы и затуманивало разум.
В запавших глазах Поглотителя жизни промелькнула странная вспышка. Опухоли, из которых состояло его тело, стали извиваться, как скопище готовых к атаке гадюк.
— Нет, — сказал он, — я должен выжить. Мне нужно.
Армия неповоротливых, но смертоносных марионеток — более сотни пыльных людей — пришла в движение, готовая атаковать.
