Спустя несколько часов небо заволокло красной дымкой, и раздутое солнце поднялось над горами подобно огню погребального костра загубленных жертв. Далеко впереди Никки заметила черный центр кратера — вихрь, в котором кружилась мощная магия Поглотителя жизни.
— Пресвятая Мать морей, мы почти пришли, — скрипучим голосом сказал Бэннон. В его тоне было больше облегчения, чем испуга.
— Недостаточно близко.
Никки попыталась идти быстрее, но тут же ощутила, насколько ее ослабила неумолимая жажда волшебника. Если они в ближайшее время не окажутся перед лицом врага, у Никки не хватит сил уничтожить его — даже с могущественным талисманом Первородного древа.
Земля стала неровной. Скальные плиты были слегка наклонены, словно неугомонные сотрясения продолжали будоражить поверхность мертвой долины. Землю прочертили трещины, напоминавшие темные молнии; высокие валуны беспорядочно валялись на земле, словно ярость магии Поглотителя жизни разбросала игровые фигурки.
Никки и Бэннон карабкались по острым скалам, балансировали на неустойчивых плитах и прыгали через расщелины, из которых вырывались зловонные испарения. Дневная жара набирала силу, но темное логово продолжало мерцать вдалеке, будто мираж. Никки ощутила еле заметное присутствие: кто-то наблюдал за ними, подкрадываясь, но не решаясь атаковать. Хотя она оставалась настороже, настоящим ее врагом был Поглотитель жизни, а все остальное — просто помеха.
Раздраженные глаза Никки были забиты пылью, но она заметила прошмыгнувшую впереди крупную фигуру, бурую и угловатую. Шипящий звук процарапал воздух, и сливавшаяся с землей чешуйчатая тварь бросилась к путникам, петляя среди скал. Существо открыло пасть, демонстрируя влажную розовую плоть, ряды неровных белых клыков и раздвоенный черный язык. Это был огромный ящер с броней из остроконечных чешуек и с темным зубчатым гребнем на спине. Рептилия передвигалась на четырех лапах, виляя длинным хвостом. Облезлая шкура твари сочилась красными язвами.
Никки попятилась, а Бэннон наставил меч на ящера. Когда тварь молниеносно бросилась на них, колдунья заметила движение справа и слева. Из-за скал и из-под разломанных плит появились еще три гигантские рептилии. Никки вспомнила ящериц пыльного цвета, на которых Чертополох охотилась в пустыне, но эти были размером с боевого коня. У всех тварей чешуя была покрыта болячками и гнойными язвами.
Готовый к битве Бэннон тихонько присвистнул.
— Я всегда хотел увидеть дракона. Я слышал легенды, но… они и правда существуют!
— Это не драконы, — презрительно сказала колдунья, — просто ящерицы. — Когда рептилии приблизились, щелкая зубами, между которых мелькал раздвоенный язык, она добавила: — Большие ящерицы.
Бэннон, стоя рядом с Никки, утопил сапоги в пыль и выставил перед собой Крепыша. Два ящера ринулись в атаку, сосредоточившись на своей добыче, в то время как другие поползли по скалам, собираясь напасть сбоку. Рептилии, согретые палящим солнцем, двигались с проворной грацией и жаждали крови.
Никки протянула руку и выгнула пальцы. Она сосредоточилась на груди ящера, нашла его сердце и, когда ближняя тварь прыгнула на нее, выпустила всплеск огня. В давних битвах она уже использовала магию, чтобы увеличить температуру внутри дерева: сок мгновенно закипал, и ствол разлетался на куски. Теперь она сделала то же самое, нагревая сердце рептилии, пока кровь не превратилась в пар. Монстр пошатнулся и рухнул вперед, пропахав борозду в каменистом песке у ног колдуньи. Она знала, что может также быстро расправиться с четырьмя оставшимися рептилиями.
Но, убив одну тварь, Никки ощутила приступ головокружения. Высвободив свой дар, она как будто открыла шлюз для Поглотителя жизни. Даже издали тот начал красть ее магию и выкачивать силы.
Когда-то давно Никки присваивала силу убитых ею волшебников, а теперь то же самое происходило с ней. Роланд похищал ее жизнь. Желая выжить, колдунья рефлекторно сплела щиты, намереваясь остановить утечку своей силы, но поняла, что больше не может сражаться с ящерами магией. Пошатнувшись, колдунья повисла на ближайшем валуне.
Бэннон был занят тем, что отбивался от второй твари, и не видел, как колдунья потеряла равновесие. Держа рукоять обеими руками, он вкладывал в удары всю свою силу и вес. Когда сталь ударила по чешуе, раздался звук, похожий на звон щипцов и молота в кузнице. Юноша дрогнул, когда лезвие отскочило от брони ящера, не нанеся видимого урона.
Рептилия бросилась к нему. Бэннон опомнился и с разворота ударил мечом по чешуе, но столь же безуспешно. Следующим ударом он пронзил одно из сочащихся облезлых пятен, и ящер отпрянул, извиваясь, но затем снова бросился в атаку.
Бэннон опустил меч на голову рептилии с такой силой, что посыпались искры. Тварь широко раскрыла полную клыков пасть, юноша отдернул меч, а потом нанес колющий удар, в который вложил всю свою мощь. Острие Крепыша вонзилось в податливую розовую плоть. Бэннон надавил сильнее, поворачивая лезвие и заталкивая его в мягкое нёбо ящера, пока клинок не прорвался сквозь тонкую кость и не проколол маленький мозг.
