Дорога вела самым простым путем, следуя изгибам отвесных скал и петляя вдоль пересохших рек. Когда сверху посыпались мелкие камешки, путники заметили слабое движение — ящерицы соскользнули с нагретых солнцем камней и убежали в тенистые расселины.
Никки вслушивалась в тишину, нарушаемую лишь шепотом заплутавшего ветерка и шорохом веток. Она прищурилась, почувствовав движение кого-то покрупнее ящерицы. Она и Натан мгновенно насторожились, но Бэннон продолжил брести вперед, глазея по сторонам, и остановился не сразу.
— Что это? Нас преследуют? — Юноша обнажил клинок.
— Пока не знаю, — сказала Никки. — Я что-то услышала. — Она оставалась неподвижна, призывая внутренние силы в попытке ощутить неведомую угрозу.
Все ждали в напряженной тишине.
Натан нахмурился:
— Вообще-то, лично я ничего не слышу.
Внезапно раздался живой и радостный высокий смех — смех ребенка. Все трое подняли взгляд на скалы: в гладких стенах попадались уступы, на которых можно было спрятаться. На самом верхнем стояла девочка, худенькая и миниатюрная; ей было не больше одиннадцати лет.
— Я уже давно слежу за вами. — Она прижала ко рту ладошки и снова захихикала. — Мне было интересно, когда вы наконец меня заметите. Я собиралась удивить вас!
Она выглядела как одетая в лохмотья беспризорница; непослушная копна пыльно-каштановых волос больше походила на клубок, чем на кудряшки. Девочка разглядывала путников своими сверкающими глазами цвета темного меда. У нее была кожа карамельного оттенка и лицо в форме сердечка — с острым подбородком и высокими скулами. Руки были жилистыми, худые ноги торчали из-под неровной юбки, сшитой из лоскутов. На обвязанную вокруг талии веревку были подвешены за хвосты четыре ящерицы с разбитыми окровавленными головами.
— Подождите! — крикнула она. — Я сейчас спущусь.
— Кто ты? — поинтересовалась Никки.
— И почему шпионила за нами? — требовательно спросил Натан.
Девчушка с ловкостью ящерицы спускалась с каменной стены, находя почти неосязаемые опоры для рук и ног. Казалось, она совсем не боится упасть. На ее ногах были мокасины, грубо сшитые из ткани и кусочков кожи.
Когда до земли оставалось пять футов, она спрыгнула и упруго приземлилась на каменную почву. Тела ящериц возле ее бедра раскачивались взад-вперед.
— Я следила за вами, потому что вы чужаки... и интересные. — Она смотрела на них снизу вверх. — Меня зовут Чертополох.
— Чертополох? — спросил Бэннон. — Странное имечко. Это потому что ты колючая?
— Или потому, что от меня сложно избавиться — как от сорняков. Я из деревни Верденовы родники. Вы туда идете? Могу проводить.
— Мы не знаем, куда держим путь, — сказала Никки. — Ты здесь одна?
— Здесь лишь я и ящерицы, — ответила Чертополох. — И ящериц тут осталось не так уж и много — для охоты выдался удачный денек. — Она присела на корточки и откинула клапан набедренной сумки. — Я нечасто встречаю здесь людей. Обычно только я рыскаю по округе. Все остальные жители Верденовых родников трудятся днями напролет, чтобы выжить. — Она развязала тесемки на сумке и достала оттуда сероватые полоски вяленого мяса. — Это вчерашние ящерицы. Хотите? Они сушились весь день, поэтому мясо получилось что надо.
Девочка вцепилась зубами в одну из полосок, оторвала кусок и принялась жевать, продолжая протягивать путникам мясо.
Бэннон, Никки и Натан взяли по кусочку высушенного мяса. Юноша смотрел на полоску скептически, но волшебник принялся жевать без малейших колебаний.
— Дядя Маркус и тетя Лýна научили меня гостеприимству, — сказала Чертополох. — Они говорят, мы должны быть добры к незнакомцам — вдруг они смогут нам помочь.
— Мы действительно могли бы помочь, — сказала Никки, размышляя о своей основной цели. — Только сначала расскажи, что здесь произошло. Далеко твоя деревня?
— Недалеко. Я пробыла здесь всего пару дней, а еды теперь хватит на неделю. Маркус и Луна не ждут, что я вернусь так рано. — Улыбка Чертополох стала еще шире. — Вот они удивятся, когда я приведу домой гостей. Вы точно сможете нам помочь? Останóвите распространение Язвы? — Она неприкрыто уставилась на них, а затем фыркнула. — Кажется, вы не слишком-то сильны.
— Что за Язва? — спросил Бэннон.
— Должно быть, речь о запустении, — предположил Натан. — По всей долине.
— Мы называем это Язвой, ведь так оно и выглядит, — ответила девочка. — Я слышала рассказы о том, как прекрасна была долина, когда я была совсем крохой. Фермерские угодья, фруктовые сады и леса... были даже цветочные сады! Представляете? — Она хмыкнула. — Цветочные сады! Тратить воду, удобрения и хорошую почву на выращивание цветов!
Никки стало жаль девочку: ее невинные замечания недвусмысленно указывали на тяжелую жизнь в Верденовых родниках, под угрозой постоянно растущего запустения.
Девочка продолжала щебетать:
— Если сможете спасти нас, разрушить заклинание Поглотителя жизни и вернуть землям плодородие, я была бы так рада! Я всю жизнь мечтала снова сделать эту землю красивой. — Она с готовностью вскочила и ринулась вперед, говоря через плечо: — Вы действительно думаете, что можете уничтожить Поглотителя жизни?
