Колдунья куталась в серый шерстяной плащ, который дал ей локриджский трактирщик, но ткань пропиталась влагой и потяжелела. Бэннон и Натан были столь же несчастны, а сырой сумрак давил на всех так же сильно, как и молчаливость юноши.
На пятую ночь после ухода из Локриджа ливень усилился и температура упала; холод пронизывал до костей. Никки обрадовалась, найдя приют-сосну: дерево имело форму пирамиды, а густые ветви спускались до земли. Путешественникам, знавшим о таких деревьях, приют-сосны могли послужить надежным лесным укрытием. Ричард показывал Никки, как находить и использовать такие сосны.
Никки встряхнула ветки с длинными иглами, смахнув бусинки дождевой воды, а потом раздвинула их, открывая темное и уютное пространство внутри.
— Переночуем здесь.
Волшебник нашел себе уютное местечко под нависающими ветвями.
— Если б ты еще могла отыскать немного жареной баранины и кружку эля, колдунья, у нас бы выдалась отличная ночь.
Погруженный в себя юноша сел на землю и подтянул к груди колени.
— Довольствуйся тем, что есть, — сказала Никки.
С помощью магии она разожгла внутри убежища небольшой костер; вьющийся дымок поднимался к наклонным ветвям и выходил наружу. Все промокли и замерзли, поэтому Никки призвала немного волшебства, чтобы выпарить влагу из их одежды. Впервые за несколько дней они ощутили настоящие тепло и уют.
— Я могу терпеть лишения, но только когда это необходимо, — пояснила она. — Нам нужно отдохнуть и восстановить силы. Трудно сказать, сколько еще предстоит пройти.
— Путешествие тоже является частью нашей цели, — сказал Натан. — Когда мы найдем Кол Адаир и я снова стану одним целым со своей магией, у нас для исследований будет весь остальной Древний мир.
— Дай нам сегодня хорошенько выспаться, — ответила колдунья, — а завтра исследуй хоть весь мир.
Вскипятив воду на костре, они сварили сытную похлебку из ячменя, вяленого мяса и специй. А потом в выставленный за пределы приют-сосны горшок набралось достаточно дождевой воды, чтобы заварить чай.
Бэннон завернулся в свой высушенный плащ и притворился спящим. Натан с беспокойством посмотрел на юношу.
— Приключения редко оказываются такими, как ты ожидаешь, — тихо сказал он Никки, но Бэннон не мог не услышать этих слов — для него они и предназначались.
* * *
На следующий день они продолжили свой путь под дождем, расплескивая лужи и поскальзываясь на дорожной грязи. Внезапно Натан с воодушевлением обнажил свой меч и бросился на Бэннона.
— У тебя походка лентяя, мальчик мой. Твой взор потуплен, ты даже дракона не заметишь. — Волшебник поднял меч и шагнул к юноше, преградив ему путь. — Защищайся или будешь для нас бесполезен!
Бэннон застыл в оцепенении, и старик взмахнул мечом, но не всерьез — его движения были достаточно медленными, чтобы растерявшийся юноша мог уклониться.
— Прекратите, Натан! Что вы делаете?
— Хочу тебя растормошить. — Волшебник снова описал клинком дугу, на этот раз быстрее.
Бэннон отскочил в сторону и достал Крепыша из ножен.
— Я не хочу с вами драться.
— Какая жалость, — сказал Натан, преследуя его. — Когда ко мне приближается кровожадный враг, я всегда встречу его, даже если не в настроении для драки. Это решает исход дела.
Натан замахнулся, и Бэннон поднял меч. Раздался звон стали о сталь. Воробьи над их головами спорхнули с веток, чтобы поискать себе сук посуше и поспокойнее. Никки прекрасно знала, чего добивается Натан. И в то же время она понимала апатичность юноши. Бэннон был вынужден посмотреть в лицо фактам: вся его прошлая жизнь была глупой выдумкой. Он был похож на корабль, плывущий по течению без штурвала и парусов. Никки годами возводила щиты вокруг своего разума и сердца, но Бэннон был еще слишком молод.
Натан закричал от радостного удивления, когда его противник контратаковал, со свистом рассекая воздух. Частый звон стали далеко разносился по пропитанному сыростью лесу.
— Так-то лучше, мой мальчик! Я хочу быть уверен, что ты совладаешь с собой, если на нас снова нападут монстры.
Натан ринулся за Бэнноном, с шумом продираясь сквозь подлесок. Юноша обернулся, чтобы защититься, а потом атаковал, вынудив волшебника отступить. В неистовом вихре ударов они упорно не сдавали позиций. Лицо Бэннона оживилось, он усилил напор и толкнул Натана. Ноги волшебника заскользили по жиже на тропе, и он упал на спину; Бэннон тоже потерял равновесие и шлепнулся в грязь рядом со своим наставником. Мужчины поднялись, тяжело дыша и смеясь. Оба порядком вымазались в грязи.
Никки наблюдала за ними, скрестив на груди руки и завернувшись в дорожный шерстяной плащ. Встретившись взглядом с Натаном, она понимающе кивнула.
Волшебник взял руку юноши и подтянул его к себе.
— Добрые духи, дождь так и не прекратился, но нам удалось разогнать твое уныние.
— Простите, — пробормотал Бэннон. — Когда я хотел покинуть Кирию... то думал, что просто сбегаю. Но теперь я понимаю, что это не так.
Юноша задрал измазанный грязью подбородок. Дождь не утихал, и тяжелые капли падали с плотного переплетения ветвей, словно непрестанный ледяной душ.
