Также представилась тетя Луна — темнокожая женщина в блеклой юбке и с косынкой, сшитой из лоскутов ткани. Косынка, ныне выцветшая, когда-то была ярко-красной.
Перед домом Луны стояли большие глиняные кадки с зелеными овощами, и женщина удобряла их жирной черной грязью, перемешанной с содержимым ночных горшков. Луна вытерла руки о подол и взъерошила волосы девочке.
— Мы можем даже найти поспевшие овощи. Лучше съесть их сразу, чтобы Поглотитель жизни не дотянулся до них.
Чертополох фыркнула:
— Пока овощи находятся в горшках, Поглотитель жизни не сможет до них добраться. Пройти сквозь кадки он не в силах.
— Может, он просто не очень усердствует, — сказала тетя, поправив выцветший красный платок.
Сельские жители зароптали, словно само имя Поглотителя жизни наполняло их страхом.
— Мы рады, что вы пришли к нам, — сказал Маркус, ведя их по главной улице. — Если бы вы зашли в другие окрестные поселения, то встретили бы лишь пустоту. Уцелели только Верденовы родники. Остальные люди ушли или просто... пропали. Мы не знаем, что с ними случилось.
Он вытер пыль со лба.
— А почему вы не покинули это место? — спросил Натан, указывая на полупустую деревню, высохший колодец и запыленные улицы. — Вы, несомненно, могли бы найти лучшее место для жизни.
— Когда-нибудь здесь снова будет пышная долина — как десять лет назад. Мы знаем, сколь прекрасной она может быть, — сказала Луна, и несколько селян рядом с ней согласно кивнули.
— Я же могу это только представить, — засияв, сказала Чертополох.
— Я уговаривала своего мужа собраться и уйти в горы, — продолжила Луна. — Мы слышали, будто за хребтом есть другие города и даже океан, если пройти достаточно далеко на запад. — Женщина тяжело вздохнула. — Океан! Я уже не могу вспомнить такое количество воды. Когда родилась Чертополох, в долине было озеро, но потом Язва расширилась.
— Мы не уйдем. — Маркус стряхнул со своего кожаного жилета высохшую грязь. — Мы будем изо дня в день биться за наше существование. — Мужчина расправил плечи и с большой гордостью добавил: — Мы смелые.
— Смелые? — Никки подняла брови, думая, что «безрассудно смелые» — более подходящее описание.
Когда опустилась ночь, Никки и ее спутники расселись вокруг костровища из глиняных кирпичей возле дома Маркуса и Луны. Их жилище было просторным и прохладным, с большой комнатой в центре, потолком из деревянных балок и маленькими окнами под самой крышей, покрытой глиняной черепицей. Этот большой дом был отражением более благополучных времен.
Сидя снаружи в теплых сумерках, пока готовился ужин, Натан и Бэннон рассказывали историю своих странствий, а Никки толковала о новой золотой эпохе лорда Рала, хотя было ясно, что ни Маркус, ни Луна уже ни на что не надеялись.
— Нам едва хватает воды, чтобы выжить, — сказал Маркус, — а количество продовольствия все сокращается. Как я уже говорил, другие поселения, располагавшиеся в этой долине двадцать лет назад, ныне тихи и мертвы. — Он крепко сцепил руки, ссутулился и посмотрел на Никки. — Я рад слышать о свержении тиранов, но может ли ваш лорд Рал прийти и помочь нам? Язва продолжает расти.
Никки сузила глаза.
— Мы уже здесь. Но нам нужно узнать больше о Поглотителе жизни.
Лицо Натана прочертили морщины озабоченности.
— Не уверен, что буду полезен, колдунья — по крайней мере, пока мы не попадем в Кол Адаир.
Чертополох сидела в пыли рядом с Никки, скрестив ноги, и свежевала ящериц к ужину.
— Кол Адаир? Это далеко.
Девочка своим маленьким окровавленным ножиком сняла шкуру очередной ящерицы, насадила тушку на палочку и передала Бэннону, чтобы тот зажарил ее на костре. Юноша привередливо поморщился, но опустил ящерицу к углям, и вскоре мясо стало пузыриться и шипеть.
— Как быстро растет Язва? — Бэннон вытер ладонью рот, медленно крутя палочку, чтобы ящерица не сгорела.
— За двадцать лет вымерла вся долина, и опустошение продолжает распространяться, — ответила Луна. — Наша деревня — одна из последних на окраине.
— Язва растет быстрее, когда Поглотитель жизни набирает могущество… а он просто ненасытен, — добавил Маркус. — Я помню, когда начало погибать сердце долины: незадолго до нашей с Луной свадьбы. Мы до сих пор живы, и значит, останемся здесь и дальше.
Ночь была тихой, но ветерок обдавал их своим дыханием с горьким привкусом пепла. Жители деревни, сидя перед глинобитными или более крупными каменными домами, молча ели свой ужин и держались обособленно. Верденовы родники погрузились в гнетущее безмолвие, словно вызванное упоминанием Поглотителя жизни.
Луна выглядела грустной.
— Раньше в Верденовых родниках жило больше тысячи людей, а теперь осталось меньше десятка семей.
— Мы — двадцатка сильнейших, — настаивал Маркус. Было ясно, что они уже не раз спорили об этом.
— По другую сторону гор есть леса и плодородные земли, — сказал Бэннон. — Там полно места, чтобы поселиться и жить счастливо.
— Это только отсрочит нашу судьбу, — возразил Маркус, упрямо нахмурившись. — Язва растет, и рано или поздно Поглотитель жизни иссушит весь мир.
— Если кто-нибудь не остановит его, — твердо сказала Никки.
