— Закатайте губу, товарищ директор «Ленфильма», — под хохот болельщиков ответил Иван Пырьев, который в данный момент возглавлял Второе творческое объединение «Мосфильма» и в отсутствие режиссёра Григория Александрова здесь являлся «мосфильмовцем» номером один.
— Мужики, — обратился я к своей команде, пока наш директор пререкался с директором из Москвы и с московскими же болельщиками, — сейчас я покажу один фокус, и к вам будет только одна просьба: если они каким-то чудом перекинут мяч на нашу сторону, доведите его до меня.
— Неужели сделаешь семь подач к ряду? — удивился Алексей Баталов.
— Есть ещё порох в пороховницах, — хохотнул я.
— Феллини сделает, я его знаю, — поддакнул Леонид Быков.
— Сделает, не сделает, — заворчал Кирилл Лавров, — я сразу говорил, что надо было с «Мосфильмом» играть в футбол. Вот в футболе я дока. В футбол я бы им показал.
— Товарищи-товарищи, — характерно растягивая слова, произнёс Иннокентий Смоктуновский, словно в данную минуту он находился на сцене и играл Гамлета, принца датского, — давайте не будем забывать про основной олимпийский принцип — главное не победа, главное участие. Кто бы ящик коньяка не проиграл, пить-то будем вместе. Ха-ха-ха!
— А чем плохо и поучаствовать, и победить, и тем, кому здоровье позволяет, выпить за чужой счёт? — буркнул я. — Собрались! Собрались! — захлопал я в ладоши и взял в руки волейбольный мяч.
«Не зря в своё время ходил в ДЮСШ, вот и пригодилась наука бить ладонью по мячу», — подумал я, когда Иосиф Хейфиц объявил счёт 8:13 и подачу команды нашего «Ленфильма». — Ну, что ж пора познакомить гостей из Москвы златоглавой с моей фирменной планирующей подачей. В ней главное сделать резкий шлепок точно в ниппель'.
Я покрутил мяч в руках, развернул его шнуровкой к себе, а затем, подкинув этот волейбольный снаряд чуть выше головы, залепил смачную пощёчину точно по шнуровке. И моя подача приобрела самую непредсказуемую траекторию, которая была только возможна. Мяч словно заколдованный принялся резко мотаться слева на право и менять скорость полёта. И «мосфильмовцы» даже на какую-то секунду растерялись и замерли на месте. А когда волейбольный снаряд нырнул в площадку, на него разом бросились Василий Шукшин и Лев Прыгунов. Однако мяч значительно раньше коснулся песчаного покрытия волейбольного поля, прежде чем Прыгунов и Шукшин столкнулись друг с другом. Далее послышались матерные ругательства, обвинения в головотяпстве, и довольный Хейфиц во всеуслышание объявил:
— 9:13, подача «Ленфильма».
После чего мои подачи-планеры стали буквально терроризировать волейбольную сборную наших друзей из Москвы. Режиссёр Георгий Данелия не переставая ругался, начинающий актёр Никита Михалков недовольно кричал на нерасторопных коллег, а Василий Шукшин, не стесняясь присутствующих на игре самых красивых актрис советского кинематографа, сыпал смачными сибирскими ругательствами. Остальные же «мосфильмовцы» старались культурно помалкивать и под горячую руку режиссёров не лезть. И лишь при счёте 13:13 Данелия попросил тайм-аут. Кстати, к этому моменту балтийский ветер вдруг совершенно угомонился и сошёл на нет.
— Думаешь, что если вытащил матч, то я тебя помилую? — зашипел мне на ухо Илья Киселёв, пока Иван Пырьев давал своим подопечным какие-то наставления. — Так вот, не того напал.
— Ну, ещё не вытащил, но могу, — хмыкнул я. — Или уже не надо? То есть вы, Илья Николаевич, морально готовы потерять лицо и ящик коньяка?
— Дунька Распердяева, что ж я тебя сразу не уволил? — тихо забухтел себе под нос директор киностудии. — Ладно, чего ты конкретно хочешь? — зло зыркнул он на меня.
— Хочу, чтобы съёмочный павильон №2 остался в моём распоряжении ещё на два месяца, — предъявил я свои вполне законные требования.
— На месяц, и ни днём больше, — прорычал Илья Николаевич и отошел от меня подальше, чтобы я ещё чего-нибудь не выпросил.
«С паршивой овцы хоть шерсти клок, — усмехнулся я про себя. — И я большой молодец, что сразу же попросил в два раза больше времени на свой кино эксперимент. Как чувствовал, что дадут ровно половину».
И вдруг мой взгляд упал на Екатерину Фурцеву и Олега Ефремова. Министр культуры и режиссёр «Современника» уже не улыбались, так как явно болели за «Мосфильм», который, упустив гигантское преимущество, встал на грань поражения. И мне тут же подумалось, что слухи об их интимной связи — это чьи-то больные фантазии. Такие мужчины, как Олег Николаевич, намного умнее и хитрее, чтобы опускаться до постели.
