— Почти, — хмыкнул Леонид Быков. — Сегодня мы только прикоснёмся к тайнам Вселенной и проблеме космических путешествий. Кстати, кто мне скажет — что такое космос?
— Я знаю, — безапелляционно рявкнул стиляга Крамаров. — Космос — это там, — актёр комично погрозил пальцем потолку.
— Космос, Лейкин-Бармалейкин, это бесконечное пространство, окружающее нашу Землю, — занудно ответила студентка-отличница. — И он включает в себя все звёздные системы и все существующие галактики.
— Правильно, Оля, — кивнул профессор. — А вам, Борис, нужно побольше читать книг и поменьше смотреть телевизор, — на этой фразе Быков похлопал по корпусу неработающий КаВээН.
— От книг зрение портится, — недовольно пробурчал Лейкин-Крамаров, скосив глаза на переносице.
— Ха-ха-ха-ха! — загоготали все, кто был в студии и актёры в том числе.
— Камера, стоп! — гаркнул я, сам же сотрясаясь от смеха. — Перерыв пять минут. Гримёры, ха-ха-ха, поправьте грим! И дайте воды, ха-ха.
— Пишем второй дубль? — хихикая, спросил главный оператор Сергей Иванов.
— Нет, меняем крупность, — ответил я. — Сначала пропишем первый дубль от и до.
«А вроде ничего получается, весело, — подумал я. — Теперь нужен серьёз».
— И всё же именно книги сеют разумное, доброе и вечное, — возразил профессор в исполнении Леонида Быкова, когда мы вновь, спустя двадцать минут, возобновили съёмку. — В разные времена и эпохи представление о космосе и Вселенной менялось. Философ Аристотель, богослов Фома Аквинский и античный астроном Клавдий Птолемей считали, что Земля является центром всего мироздания. Затем усилиями трудов польского астронома Николая Коперника центром всех небесных сфер стало Солнце. А в 1918 году астроном Харлоу Шепли доказал, что Солнце — это всего-навсего «красный карлик», который находится на периферии галактики Млечный Путь.
— Не прощу, — шмыгнул носом Лейкин-Крамаров.
— Чего ты, Борис, не простишь? — удивился профессор.
— Проклятым инквизиторам никогда не прощу, — прошипел Савка, — за то, что они сожгли нашего Кольку Коперникова. Век буду помнить.
Профессор Леонид Быков схватился за голову, а студентка-отличница Оля Знайкина в исполнении Нонны моментально возразила:
— Чудо ты, Лейкин, гороховое. Сожгли не Коперника, а итальянского астронома Джордано Бруно. Бруно утверждал, что далёкие звезды похожи на Солнце, и вокруг них тоже вращаются планеты, и следовательно на них тоже есть жизнь, подобно нашей.
— Да, Джордано Бруно для своего времени был невероятно прогрессивным человеком, человеком, намного опередившим своё время, — кивнул Леонид Фёдорович. — Но сожгли его не за множество обитаемых миров. Он считал Иисуса Христа магом, который совершал мнимые чудеса. И говорил, что Христос до последнего боролся за свою жизнь и умер не по доброй воле. А ещё нелестно высказывался о церкви в целом. Однако мы немного отвлеклись. Давайте посмотрим небольшой сюжет о нашей бесконечной Вселенной.
— Стоп, снято! — гаркнул я. — Молодцы! Перерыв пять минут, и пишем второй технический дубль.
«Вроде сдвинулось дело с мёртвой точки», — выдохнул я, встав с режиссёрского кресла, чтобы выпить бутылочку минералки. Хотя мне сейчас нестерпимо хотелось опрокинуть чашечку ароматного кофе. Однако ради предстоящего футбольного матча, к которому я уже стал морально готовиться, кофейным напитком, что повышает кровяное давление, пришлось пожертвовать.
— Феллини, чё-то я ничего не понимаю, — подбежал ко мне с новыми правками в сценарии Сава Крамаров. — Это какое такое «восстание машин»? Это чё за чудо-юдо?
«Ясное дело не понимаешь, — улыбнулся я. — Когда в стране в среднем на пять семей приходится один телевизор, и когда доля ручного труда на производстве достигает 80-и процентов, представить бегающих по улицам разгневанных биороботов практически нереально. Но тем интереснее получится и сам киножурнал».
— Значит, не понятен смысл «восстания машин»? — буркнул я, бросив взгляд на печатные буквы сценария. Кстати, в этот момент к нашему разговору присоединились актёры Леонид Быков и Нонна Новосядлова, главный оператор Сергей Иванов и ещё несколько техников и осветителей. — Вот представьте, закончился небольшой рассказ о Вселенной, в котором прозвучало множество скучных цифр. Далее включается наша студия и чтоб юные зрители перед сюжетом о галактике Млечный Путь не заскучали, нам нужно будет рассказать что-то нетривиальное.
— Это и так понятно, — проворчал «Максим Перепелица с бородой», — ты нам лучше объясни, что такое этот твой искусственный интеллект и «восстание машин»?
— Ближайшая к Солнцу звезда — это Проксима Центавра, — тяжело вздохнул я. — И чтобы туда долететь никакой человеческой жизни и здоровья не хватит. Следовательно, в дальний, да и в ближний космос мы, земляне, сначала должны отправить корабль с роботами на борту и управляться он будет при помощи искусственного интеллекта.
— Свят-свят, — буркнул кто-то из техников.
