Гость из космоса полностью

Мы проследовали за несколькими другими посетителями в большой затемнённый зал со стульями и экраном, расположенным в дальнем конце, который демонстрировал кинофильм в 2D.

– Внимание! – объявил мистер Парк. – Сейчас вы увидите одно из основных развлечений существ с Земли. Возможно, именно это отличает их от более развитых форм жизни, таких как мы. Они проводят поразительное количество времени, читая о том, что не является правдой, или наблюдая за этим на экране.

Вокруг нас раздалось негромкое удивлённое аханье, а Ав посмотрела на меня с выражением на лице, в котором читалось: «Разве не странно?»

Мистер Парк продолжил:

– Им нравится наблюдать, как их сородичи ранятся, и они зачастую находят это «смешным». Они открывают рты и издают звуки наподобие «ха-ха-ха», чтобы выразить, как им весело.

Ав подняла руку.

– Мы увидим такое сегодня?

Мистер Парк покачал головой.

– Маловероятно. Такое явление как «смех», как они это называют, редко можно наблюдать в условиях неволи. Это «кино», или «фильм», было добыто во время Великой Разведки. Диалогов в нём нет.

Фильм начался. Человек на экране попал под машину, а потом снова встал. Затем он упал в дыру в земле, и его шляпу расплющило машиной. Он выбрался из дыры и увернулся от другой машины, но прыгнул прямо под колёса ещё одной, и она переехала его. И снова он оказался невредим, что я сочла крайне маловероятным. Всё это сопровождалось резкой фоновой «музыкой».

По группе прокатилось бормотание.

– Это всё неправда! – раздражённо заявила Ав.

– Именно, – подтвердил мистер Парк. – Похоже, что у людей практически неограниченный потенциал ко лжи. К тому, чтобы говорить неправду. К тому, чтобы говорить лишь часть правды. К придумыванию вещей. День за днём они рассказывают друг другу истории. Их лидеры лгут им, а потом лгут о том, что солгали. Родители лгут детям; дети лгут родителям в ответ и смеются над этим.

– Почему они смеются из-за того, что солгали? – спросила я.

Мистер Парк развёл руками.

– Я не знаю, Эллиэнн. Иногда они так делают, вот и всё. Они говорят что-нибудь, что не является правдой, потом человеческое существо, которое это слышит, притворяется, будто думает, что на самом деле это правда, а потом обе стороны делают своё «ха-ха-ха». Они называют это «шутить». У них существует целая индустрия, которая производит книги, сделанные из бумаги, в которых содержатся неправдивые истории. У них даже есть истории, которые специально заставляют их грустить.

Об этом я слышала. У нас, конечно, тоже есть книги, но они рассказывают о полезных вещах: о том, что мы должны знать и помнить, о правдивых вещах. Мысль о том, чтобы заполнить книгу ложью, попросту нелепа.

Мистер Парк снова щёлкнул по экрану, и «кино» продолжилось. Происходящее с этим бедным человеком казалось весьма болезненным, и мы с Ав то и дело морщились, глядя, как он ранится.

Ав спросила:

– Они грустят из-за этого? Из-за того, как этот человек ранится?

– Нет! – ответил мистер Парк, снова останавливая запись. – Они смеются, вот что они делают. Этот человек ранится невзаправду. Его зовут Бастер Китон. Он обманывает, и человеческие существа считают, что он смешной. У него наверняка много денег, если он до сих пор жив. Каллан, ты помнишь, что такое «деньги»?..

Пока он говорил, человек на экране снова упал, а у меня в животе произошло что-то странное. Там что-то дрыгнулось. Дело было не в том, что этот человек упал – а в том, как он это сделал. Он упал прямо на живот, а потом вроде как снова вспрыгнул на ноги, и довольно ловко. Затем мы крупным планом увидели его лицо, на котором было написано весьма специфическое выражение, мой желудок снова дрыгнулся, и я выдохнула через нос. Чем больше я старалась прекратить это, тем сильнее это чувство становилось – пока меня не пихнула Ав. Она была в ужасе.

– Ты что, смеёшься, Эллиэнн? – спросила она достаточно громким голосом, чтобы её услышали остальные, и все встревоженно повернулись к нам. – Смотрите, Эллиэнн смеётся, – повторила Ав.

Я поспешно вернула себе самообладание и тут услышала за нашими спинами непонятный звук, вроде: «Бва-ха. Бва-ха, бва-ха». Я повернулась. На сиденье прямо за нами сидело одно из человеческих существ и издавало этот странный шум, глядя на экран.

– Нет, – сказала я, воспользовавшись возможностью переключить их внимание. – Это вот оно смеялось.

Засмеялась и солгала. Что со мной не так? Я поймала взгляд Каллана: он один смотрел на меня не с презрением, а с чем-то больше похожим на интерес.

Все повернулись и стали наблюдать за человеческим существом. Это был самец. Тёмная кожа, тёмные волосы.

«Бва-ха», – начало оно опять и потрясло головой.

Мы заметили, что большинство других экспонатов не против, чтобы их разглядывали. Они смотрели на нас в ответ, когда мы наблюдали за ними, спокойно и безо всякого выражения, и не разговаривали с нами.

Однако этот самец вёл себя иначе. Его маленькие ноздри раздулись, а глаза сузились. Из его глаз текла жидкость, заливая ему лицо.

Ав пихнула меня.

– Погляди на его подбородок, – сказала она. – Он весь трясётся. Как интересно.