Гость из космоса полностью

Я размышляю над этим некоторое время, под ногами у меня хрустят ветки. «Они наблюдают за нами, как за животными», – приходит мне в голову, и чем больше я об этом думаю, тем мне становится жутче. Моё сердце начинает биться чаще, когда я вижу, что лес впереди редеет. Вскоре мы смотрим на широкий простор полей, покрытых высокой желтеющей травой, колышущейся на сильном ветру.

– Им нужен дождь, – говорю я Эллиэнн.

Она кивает.

– Эксперимент с засухой протолжается уже несколько месяцев, но всем яфно всё равно.

Тут я встревоженно вскрикиваю, увидев, как из высокой травы поднимаются два лежавших в ней человека – вид у них смущённый, будто мы им помешали. Наверное, они спали.

– Из… извините, – запинаясь, выдавливаю я, но я так ошарашен, что могу лишь таращиться на них. Они смотрят на меня без особого любопытства – мужчина с длинной грязной бородой, лет около пятидесяти, и темнокожая женщина с короткими очень кудрявыми волосами и гнилыми зубами. Мужчина одет в плохо сидящие штаны и футболку, женщина – в бесформенное платье. Они ничего не говорят и отворачиваются.

– Подождите! – говорю я. – Вернитесь!

– Не беспокой их, – говорит Эллиэнн. – Они не коворят на вашем языке, и ты ничего не можешь тля них сделать.

Я стою в высокой траве и наблюдаю, как они уходят.

– Они… Подлинники? – спрашиваю я, и Эллиэнн качает головой.

– Очень маловероятно. Скорее всего, они были созданы здесь, на Анталле, из клеток Подлинников. А теперь идём – нам нужно торопиться. – Она шагает вперёд, я за ней следом.

– Но… как? – говорю я. – В смысле, детей же по-другому делают!

– На Земле – да! – легко отзывается она. – Но мы отказались от всего этого много веков назад. Слишком рискованно, некикиенично, хлопотно… – Она останавливается и поворачивается, глядя на моё лицо, на котором, наверное, написан шок.

– Итан. Ты толжен понять. Здесь фсё по-другому. Заводить детей, фоспитывать их и общаться с ними, быть друг с другом и заботиться о своих детях. Всё это требует кое-чего, чем анталланцы не обладают. – Она прикладывает руку к своему сердцу, а потом к моему. – Ты знаешь. Любовь. Сердце.

– Но… почему? – спрашиваю я. – Чего вы все так… так боитесь?

Она поворачивается и снова начинает идти, но продолжает говорить.

– Мы боимся чувствовать. Поэтому мы не чувствуем. Мы саменили чувства фактами. Факты не могут принести боль. Они не смешные, их нельзя любить… они просто есть. Они безопасны. Они дают нам сытость и мир. Благодаря фактам наша жизнь увеличилась, возможно, раза в два по срафнению с тем, что было несколько веков назад.

– Но чего ради?

Она не отвечает, так что я повторяю вопрос, уже с большим нажимом:

– Чего ради, Эллиэнн? Какой смысл жить, если ты, ну знаешь, не можешь ничего почувствовать? Ничего полюбить? Никого полюбить?

Она останавливается и смотрит на меня своими большими бледными глазами.

– С любовью приходит ненависть, разве нет?

Теперь моя очередь отмалчиваться.

Она продолжает:

– Посмотри, что делает ненависть! Мы смотрим на земных людей и находим утивительным, как вам удалось фыжить с вашей вечной ложью, и спорами, и войнами… Так что когда Великий Пожар уничтошил практически всё, оставшиеся разработали Советника. И теперь наши жизни упрафляются рассудком и только рассудком.

– Кроме… – начинаю я.

– Кроме некоторых исс нас. Сердечные, вот как мы себя назыфаем. Наше проклятье – испытывать чувства в мире, в котором они не нужны.

Мы молча шагаем вперёд, пока не достигаем вершины небольшого расположенного под уклоном поля, которое ведёт к россыпи крохотных домишек. На улице, которую я узнаю по 3D-фильму Эллиэнн, собрались анталланцы и люди. В конце её на возвышении находится сцена.

Всё это напоминает мне уличную вечеринку, которой мы отмечали королевскую свадьбу несколько лет назад, когда жили в Калверкоте. Местная группа исполняла песни, которые Ба назвала «очень грубыми», хотя мы с Тамми были слишком малы, чтобы их понять. От неожиданной мысли о доме, о Ба и о Тамми у меня колет сердце.

– Не бойся, – говорит Эллиэнн. – Никто тебя не заметит. Они потумают, что ты экспонат.

И мы пробираемся через толпу. Здесь десятки, может, сотни волосатых анталланцев – они расхаживают из стороны в сторону и тихо переговариваются. Некоторые из них стоят на проходе, расположенном над землёй, и наблюдают за происходящим. Запах всей этой толпы почти невыносимый.

Среди них затесались люди. Эллиэнн была права – я не выделяюсь, но я никак не могу отвести от них глаз. Я хочу остановить их, поболтать с ними, выяснить, откуда они. Я подхожу к парочке и говорю:

– Здравствуйте? Привет! – и улыбаюсь, но они смотрят на меня стеклянными глазами и проходят мимо. Что до анталланцев – они не обращают на меня внимания, более-менее. По их мнению, я просто очередной экспонат в их жутком человеческом зоопарке.

Эллиэнн качает головой, когда я пытаюсь подойти к очередному человеку.

– Ты тратишь своё фремя, И-тан. Они не учили анклийский. Их память была мотифицирована, так что…