Родители Ангела и Гали в диссидентов, про которых знали только из газет, не верили. Какой ненормальный будет против советской власти? Только ненормальный и будет. Если бы не советская власть, то они бы (и диссиденты в придачу) сейчас в рабской тьме прозябали. Но человеку (классной руководительнице) жизнь испортить? За это выдрать как сидоровых коз, до костей! Сами разбирайтесь! Сами нашкодили, сами и разбирайтесь!
Валерия Валерьяновна при слове «партия», а партия была только КПСС, пожимала плечами, словно говорили о погоде, над капризами которой человек не властен. Спросили ее мнение о диссидентах, услышали цитату из Вольтера: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать».
Харя, Ангел и Галя не были готовы умереть за чьи-то убеждения, тем более убеждения классной руководительницы.
Про случившееся на конкурсе инсценированной песни Валерия Валерьяновна сказала:
– Какая неприятность! Но что поделать? Роковая жестокость судьбы иногда просто техническая накладка.
Они были героями школы, на перемене на них показывали пальцами, в моду вошли шарики, наполненные жидкостями разного цвета, которыми пуляли друг в друга на школьном дворе. Попробовали поговорить с классной.
Она шипела:
– Вы поплатитесь! Вы еще пожалеете! По вашим лицам вижу, что не сделали выводов.
– Какого рода выводы, с вашей точки зрения, мы должны сделать? – спросил Харя.
– Ты! – ткнула в него пальцем учительница. – Интеллигент! Ленин говорил, что интеллигенты сплошь и рядом заговорщики.
Харя открыл рот, чтобы уточнить, откуда цитата, он хотел бы проверить ее точность, но заткнулся, получив от Ангела тычок в бок.
– Случилась техническая накладка, – вспомнил Галя слова Валерии Валерьяновны. – И мы очень сожалеем.
– Чья была идея? – спросила классная.
Они переглянулись, пожали плечами – не помнили. Как всегда в минуты растерянности, вперед вышел Ангел.
– Моё! – заявил он.
– Что твоё? – не поняла учительница.
– Сценическое решение, – пришел на выручку Харя, с трудом сдерживая смех.
Так же как Галя и Ангел, потому что все это до анекдота напоминало известный диалог из популярнейшего фильма «Операция “Ы”…»: «Чья туфля?» – «Моё!»
Классная посмотрела на их физиономии, на нервные корчи подавления не к месту вспыхнувшего смеха и заключила, повторяясь:
– Вы не сделали выводов! Смеётесь? Над чем смеётесь? Над святым? Вы поплатитесь!
Чем, собственно, они могли поплатиться? Двойками в четверти или даже в году за поведение? Не жарко, не холодно. Галю и Ангела дома выдерут? Не впервой.
Разряжаясь, выпуская энергию они валтузили друг друга у Хари дома (предпочитали у него собираться) и, на разные голоса выкрикивая, упражнялись в остроумии:
– Чья башка?
– Моё!
– Чья нога?
– Моё!
– Чья Дашка Петрова?
– Моё!
– Моё!
– Чья Танька Гринич?
– Не моё!
– Не моё!
В комнату заглянула Валерия Валерьяновна:
– Мальчики, вы не устали? Приглашаю вас испить чаю с имбирными пряниками. Пряники – исконно русское лакомство, и ошибочно думать, что ими славилась лишь Тульская область.
Пряниками, которые купила Харина мама, впору было забивать гвозди, приходилось их отмачивать в чашках с жиденьким чаем. Но никакие лакомства не променять на ее рассказ о роли кулинарных изделий в обрядах и обычаях славян.
Валерия Валерьяновна знала и умела рассказывать про парадоксальность исторических событий, когда победа оказывается поражением, про поэзию, в которой самым выдающимся был уголовник Франсуа Вийон, про переплетение биографий знаменитых литераторов и живописцев. Она постоянно читала, жила в прошлом, не то чтобы ненавидела домашнее хозяйство, просто не замечала его. Сама питалась как воробушек – чай да сухарики или прянички. Харя, гордый растущий мужской организм, молчал и голодал. Пока не стал кормиться у Ангела и Гали – то к одному после уроков, то к другому. Сначала придумывали поводы, чтобы его к себе затащить после школы, потом надоело.
Ангел или Галя просто им руководили:
– Сегодня ко мне.
Это был урок на всю жизнь. На всю жизнь не просто вера в порядочных и веселых людей, а в то, что если упрешься в человека тупого и недоброго, не стоит паниковать и отчаиваться – где-то рядом ходит честный и разумный.
Из класса с табличкой «3Б» вытекла струя мелких, поющих, тянущих какую-то мелодию. Анна Леонардовна сидела за столом и заполняла классный журнал. По их представлениям, она была стара – точно за двадцать. У них не преподавала, потому что пение – только в младших классах.
– О, диверсанты! – подняла голову Анна Леонардовна на их вежливое покашливание. – Чем обязана? Выверните карманы! Холодное оружие на стол! Пистоны в рот и проглотить! Руки вверх!
Они послушались и вскинули руки. Она расхохоталась от души: откинулась назад, потом вперед, стукнулась лбом о стол, повернула голову и с хитрым прищуром спросила:
– Никаких сюрпризов?
Обескураженные и растерянные этим кокетливым, девчоночьим поведением «старой» Музычки, они помотали головами, принялись мямлить, извиняясь, оправдываясь и якобы пугаясь предстоящих кар.
