Алекс выключила свет. Она легла на ту сторону дивана, где было больше места. Парень заворочался и потянулся к ней. Она позволила ему коснуться ее плеча, прежде чем хлопнуть его по руке и отодвинуться.
Спала она довольно хорошо, хотя и проснулась посреди ночи, когда кто-то открыл дверь и включил свет.
– Вот черт, чувак, извини.
Затем смех, свет погас, дверь закрылась. Снова смех. Смех был недобрым. Алекс было все равно. Она больше не увидит этих людей.
Утром, когда парень проснулся и увидел Алекс, а перед ней – свой раскрытый бумажник, его глаза расширились, посуровели, и она поняла, что, по сути, ей остается только одно.
– Какого хрена? – Парень схватил свой бумажник. – Ты кто?
– О боже. – Алекс натужно рассмеялась, помахала рукой у горла. – Мне так неловко. Я просто перепроверяла твое имя.
Он сел, все еще таращась на нее, но его взгляд скользнул вниз, к ее груди в купальнике. Она снова рассмеялась и коснулась его колена.
– Извини, – сказала она, – прошлой ночью мы оба были довольно пьяны.
Парень поскреб в волосах, моргнул, глядя на Алекс. Она чувствовала его беспокойство, но придвинулась ближе.
– Хотя было здорово, – улыбнулась она и посмотрела на него из-под полуприкрытых век.
– Да? – Переварив эту новую информацию, он ухмыльнулся, довольный таким видением себя в прошлом.
– Волшебно, – с придыханием добавила Алекс.
Иногда это так просто: она запрокинула лицо, и вот они уже начали целоваться, а его рука грубо схватила ее за грудь. Алекс откликнулась мгновенно – ее руки обвили его шею, голова услужливо склонилась набок. Вздох удовольствия, который она издавала много раз прежде и еще много раз будет издавать в будущем, был машинальным.
– Черт, – сказал парень, член у него встал.
Парень завороженно смотрел на свою руку на ее груди. У него было сальное лицо, усыпанное угрями.
Надо издавать звуки, принимать позы.
Когда он взял в рот ее сосок, Алекс резко погрузилась в настоящий момент – внезапно ее тело отозвалось, и мозгу пришлось осознать, что происходит. Внутри у нее разлился жар, а потом что? Потом ничего.
Можно постоянно отфильтровывать все свои чувства, воспринимая факты и отбрасывая их в сторону. Замерев, ты переносишься из одного мгновения в другое, а потом в следующее, пока эти мгновения не превращаются во что-то иное.
И было даже приятно ощущать на себе чужие прикосновения. Против этого она никогда не возражала.
Позже, зайдя на кухню, Алекс увидела на стойке опустошенные коробки из-под пиццы и запотевший галлон молока. Ей вдруг очень захотелось пить.
Блондинка в цветастой накидке расспрашивала девушек на диване, как правильно делать «белый русский».
– Доброе утро, – поздоровалась Алекс, заставив себя улыбнуться, но никто – ни блондинка, ни девушки на диване – не улыбнулся в ответ. Одна из них даже нахмурилась.
Кофейник был пуст и покрыт чешуйками накипи. Найдя пачку кофе
– Такой кринж, – пробормотала одна из девушек, глядя на Алекс.
– Что?
– Ничего, – пропела девушка, неприязненно улыбаясь, но лицо другой девушки дрогнуло, и Алекс узнала в ней девушку из ванной.
– Ты мутила с Мэтом, – монотонно произнесла блондинка, плеснув в пластиковый стаканчик молока и помешивая его пальцем.
«Парень на диване», – догадалась Алекс.
– Это мой парень, – произнесла дрожащая девушка.
– Я не знала, – сказала Алекс, стараясь придать голосу подобающую серьезность.
Девушка чуть не плакала, ее подруга гладила ее по спине круговыми движениями, что, казалось, усиливало ее возмущение.
– Еще раз, как тебя зовут? – спросила подруга.
– Алекс. – Она продолжала начищать кофейник, превращая бумажное полотенце в кашу, как будто эти усилия могли помочь предотвратить то, что должно было произойти дальше.
– И кого, говоришь, ты знаешь? Потому что никто из нас, – девушка обвела рукой комнату, – тебя не помнит.
– Брайана, – ответила Алекс. – Он меня пригласил.
– Брайана? – Девушка на диване покачала головой. – Ладно, хорошо,
Какое-то время Алекс шла по солнцепеку. На некоторых участках, где деревья сходились над головой, дорога была в тени. Тем не менее из-за влажности она вспотела. Лоб был мокрый, шея тоже. Она подняла подол блузки и попыталась сымитировать ветерок. Сандалии натирали. Время от времени ей приходилось останавливаться и наклоняться, чтобы просунуть палец между кожей и ремешками сандалий. Ее дорожная сумка была достаточно мала, чтобы походить на пляжную, а не на сумку со всеми ее вещами, и это было важно. Важно не выглядеть отчаявшейся, не выделяться. Она девушка, идущая по обочине, и пока она держится тихих улиц, это не так уж странно.