Какая-то вечеринка, на которую ее привела Дана, вечеринка на террасе с синей надувной пластиковой мебелью – громадными диванами и креслами. Мебель была нелепой, ну точно как в спальне девочки-подростка. Столы завалены фруктами – виноград, недозрелые бананы, огромная клубника, – все залежавшееся и неестественных цветов. Алекс была уверена, что фрукты пропадут зря: никто к ним не притрагивался. Молодые женщины с мрачной целеустремленностью пили из высоких бокалов шампанское и одной рукой подтягивали платья вверх, так чтобы груди выглядели приплюснутыми. Все они будто отбросили какую-то важную часть себя, готовые двигаться в любом предложенном направлении, – по сути, не имело значения, кто к ним подкатит. Какого-то коротышку уговаривали сыграть на фортепиано. Люди непрерывно поднимались и спускались по стеклянной лестнице. Один из мужчин остановил Алекс и спросил, знает ли она, что изображают арт-объекты на стене.
«Вагины, – сказал он, – это слепки вагин». И смотрел, как она отреагирует.
Алекс привычно поймала себя на том, что улыбается.
Туалет ресторана был обшит теплого оттенка деревом с тонкими прожилками, дрожащий янтарный свет настенных бра создавал эффект, будто ты на корабле. Занята была только одна кабинка – Дана. Двери кабинок были от пола до потолка. В прежние времена в таких закидывались наркотой. Дана втискивалась внутрь вместе с Алекс, садилась на опущенную крышку унитаза, задрав до бедер платье-комбинацию, и, обдавая лицо Алекс теплым звериным дыханием, резко вдыхала порошок с тыльной стороны ее ладони. Несколько раз их застукали, и какой-нибудь служащий или охранник дожидался, пока они выйдут, но это их ничуть не напугало, а только рассмешило.
Алекс открыла кран, вымыла руки. Она быстро оглядела себя в зеркале, оскалила зубы: все было в порядке. Легкое покашливание из кабинки. Потом приглушенный звук смываемой воды. Алекс продолжала стоять у раковины.
В последний раз, когда Алекс видела Дану, та жила в новеньком доме, в квартире, где не открывались окна. Мужчина из Хьюстона внес залог за нее – в обмен на хриплые телефонные разговоры о том, с кем Дана трахалась нынче и насколько большой был член у очередного клиента. На стене висел фиолетовый неоновый светильник с надписью «Любовь», а над диваном – приклеенный скотчем плакат с Одри Хепберн. Металлическая табличка на двери уборной витиеватым курсивом гласила:
Почему Дана перестала разговаривать с Алекс?
Подробности помнились смутно.
Вот она, Дана – открыла дверь кабинки и подошла к другой раковине. Дана во плоти. Одним быстрым движением Дана собрала волосы и откинула их на спину. Изучила свое отражение и, похоже, осталась довольна увиденным. Принялась мыть руки.
Алекс искоса разглядывала Дану: платье слишком откровенное, декольте слишком глубокое. Разве Дана не знает, что к чему? Разве она всегда не подмечала такие вещи?
Дана нацепила на лицо легкую улыбку, означающую «не лезь ко мне», и, едва взглянув на Алекс в зеркало, продолжала мыть руки. Затем посмотрела на нее еще раз.
– Господи.
– Привет, – сказала Алекс.
– Ха, – скорее выдохнула, чем рассмеялась Дана.
– Как жизнь? – спросила Алекс. Этот вопрос прозвучал особенно жалко.
Дана закрыла кран запястьем и взяла сложенное полотенце.
– Мне было любопытно, увижу ли я тебя, – сказала Дана. – Знаешь, как я всегда умела предсказывать что-нибудь, и это сбывалось?
– Увидишь ли ты меня?
– Здесь увижу ли. – Дана бросила полотенце в корзину. Она провела пальцем под каждым глазом, по-прежнему глядя на себя в зеркало. – Я не разговаривала с этим парнем целую вечность. С Домом. А тут он звонит и говорит, что ты здесь.
Алекс постаралась сохранить спокойствие.
– Короче, он в бешенстве. Всех подряд обзванивает. – Дана изучила кончики своих пальцев. – Расспрашивает о тебе.
– Ну, – выдавила Алекс, – ты же знаешь Дома.
– Вообще-то нет. – Дана наконец посмотрела на нее. – Вообще-то я его не знаю.
Алекс попыталась улыбнуться – тепло, как она думала, той улыбкой, которая могла бы напомнить Дане, что когда-то они были близки. По-настоящему близки.
– Может, если он снова выйдет на связь… может, ты могла бы просто не упоминать, что меня видела? Я скоро возвращаюсь в город.
– Алекс, я вообще не хочу в это ввязываться. – Дана снова посмотрела на нее. И что-то, похоже, увидела в лице Алекс, потому что голос ее смягчился. – В смысле, все равно он сказал, что уже едет сюда. В подробности я не вникала.
Алекс заставила себя перевести дыхание. Постаралась не выдать волнения в голосе.
– Что именно он сказал?
– Это все, окей? Это все, что он сказал. Мне действительно больше не хочется влезать в твое дерьмо.
Ей уже надоела Алекс, надоел этот разговор. Она открыла свою сумочку, крошечный клатч, в котором едва помещался телефон. Проверила экран и негромко хмыкнула.
– Что ж. – Бодрая фальшивая улыбка в сторону Алекс. – Мы уезжаем. Хорошего вечера.
Дверь за Даной закрылась. Из зала донеслась музыка, затем стихла.