– Разве скоро не начнется учебный год? – Алекс отпила глоток. – Может, тебе будет в школе весело. После перерыва. – Она не сумела понять по его лицу, был ли этот перерыв в учебе для него болезненной темой.
– Да, возможно.
– Наверное, это было странно. Когда тебя там не было. Пока все остальные ходили в школу. Все твои друзья.
– Мне как бы пришлось взять годовой перерыв. Он сказал, что так нужно. Папа. И в школе, видимо, тоже.
– Почему?
– Не знаю. У меня был тяжелый период. – Джек уставился в потолок. – На самом деле я не хотел ничего такого делать, – сказал он, – но все ужасно распсиховались. Просто я очень переживал из-за этой девушки.
– Из-за твоей девушки?
– Да. Не знаю, мы много ругались. И она не отвечала на мои звонки, не дала мне даже извиниться. Наверное, я разозлился. Энни испугалась. Но больше всего психанули ее родители. – Он искоса взглянул на лицо Алекс. – Но не скажешь же: «Это было не всерьез, я не хотел». Никто же не поверит. Хотя ничего особенного не случилось.
Алекс старалась сохранять бесстрастное выражение.
– Тебя это пугает? – грустно спросил Джек.
– Нет, – ответила она, не зная, так ли это на самом деле.
Но все же его слова встревожили ее. Встревожила мысль, что Джек неуравновешенный, ранимый. Что он сделал с девочкой? Или с самим собой. Джек в своей огромной машине и шлепанцах из овчины. Что-то с ним не так. В последнее время она стала плохо разбираться в людях. Наверное, зря она осталась здесь, с ним. Очередной просчет.
Она приняла душ, тщательно промыла волосы, постояла, закрыв глаза, под струями воды. Ей нужно вернуться к Саймону, а эта история с мальчиком – просто досадная ошибка.
– Алекс?
Она резко открыла глаза и вздрогнула. Джек стоял в ванной, уже в полотенце.
– Прости, – сказал он. – Можно к тебе?
На лице почти мольба. Ей хотелось побыть одной. Но проще было улыбнуться и отодвинуть шторку, чтобы он мог войти. Она намылила его, легкий пушок на груди, два розовых соска и плоскую задницу, усеянную прыщами, но почему-то все равно соблазнительную. Джек поцеловал ее с закрытыми глазами, подставив лицо напору воды. Если бы она тоже закрыла глаза, то могла бы представить, что он – это Саймон. Перенестись в то время, когда все это закончится и она вернется на свое место.
Когда Алекс начала обводить пальцем его анус, как нравилось Саймону, глаза Джека открылись и он отодвинулся.
– Что ты делаешь? – спросил он со смехом, но она уловила в смехе легкий испуг.
– Приятно же?
Он признал, что да, вполне приятно.
– Но это странно как-то.
– Просто расслабься, – сказала Алекс.
Она осознала, что такое может возбуждать: его страх, ее власть над ним. Джек не хотел, чтобы она это делала, а она знала, что все равно сделает.
Ее палец проник в него, и глаза его закрылись.
– Алекс, – прошептал он.
Когда он кончил, привалившись к стенке душа и тяжело дыша, она тоже ощутила облегчение – будто теперь может быть к нему добрее. Будто теперь есть четко очерченные границы и отныне все будет понятнее.
Скоро она уйдет.
Когда Алекс закончила одеваться, уже стемнело. Джека не было ни в спальне, ни на кухне, ни в гостиной. Пес тоже пропал. По крайней мере, духовку Джек выключил, и пицца остывала на стойке.
Возможно, для него происшедшее было слишком, возможно, Алекс перешла черту. Конечно. Еще одни отношения, которые она испортила. Трудно понять, что именно она чувствовала – жалела о его уходе или радовалась, что осталась одна.
В любом случае это не имело значения, потому что, выглянув в окно, она увидела, что его машина так и стоит на подъездной дорожке.
Вынимая одежду из сушилки, Алекс услышала, что во входную дверь кто-то скребется. Джек ушел без ключа? Но это был пес, и он прыгнул ей на ноги, как только она открыла дверь. Она прищурилась, вглядываясь в темноту: там заплетающейся, напряженной походкой ковылял Джек. Он сказал что-то в телефон, а затем отключил связь.
– Мы ходили погулять.
Войдя в дом, Джек принялся нарезать круги по гостиной.
– Черт, – пробормотал он скорее самому себе.
– Все в порядке?
Джек был так сосредоточен, что, казалось, даже не замечал Алекс.
– Мой отец – гребаный придурок, – сказал он.
Внезапно Джек с силой ударил кулаком в стену. Гипсокартон проломился, в стене образовался провал – черный треугольник. Пес метнулся в сторону, Алекс попыталась удержать Джека за руку.
– Эй, – сказала она, – эй. Давай присядем.
Джек выглядел так, словно вот-вот заплачет – губы сжаты, руки стиснуты в кулаки, – но позволил Алекс подвести его к дивану. Оказалось, отец Джека написал всем его друзьям и, по словам Макса, требовал, чтобы ему сообщили, где Джек ночевал, и его достало, что отец следит за ним, как за ребенком, и никто ведь не спрашивает отца, где он проводит ночи, когда уезжает якобы по работе, ведь правда?
– Я задыхаюсь, – сказал Джек. – Из-за него я чувствую, что задыхаюсь.
– Не переживай ты так, – сказала Алекс. – Вам обоим просто нужно немного личного пространства.
Джек кивнул.
– Да, да, вот именно. Я не поеду домой. Давай просто останемся здесь.
– А он не против, если тебя не будет несколько дней? Ты его предупредил?
Еще один кивок.