– Боже, – Джек обессиленно откинулся на подушки.
Хорошо, что ей удалось его усадить, пусть адреналин выветрится. Она легонько погладила Джека по спине, просто чтобы обозначить, что она тут, с ним, но он по-прежнему едва осознавал ее присутствие.
Только пес, запрыгнув на диван, вывел его из транса.
Лицо Джека внезапно расплылось в улыбке.
– Собакен, – сказал он. – Ты хороший мальчик, да? Да ведь?
Алекс нарезала пиццу хлебным ножом на неровные квадраты. Джек переложил один квадрат на бумажное полотенце. Он откусывал маленькие кусочки.
Он успокоился: еще один стакан текилы, еще один квадратик пиццы. По крайней мере, он извинился за свою вспышку. Значит, сознает, что повел себя плохо.
– Я исправлю стену, – сказал Джек.
Это едва ли было возможно, но он, похоже, верил, что сможет. Они оба отводили глаза от дыры в гипсокартоне.
Джек собрал с бумажного полотенца стекший сыр, скатал его в шарик и положил в рот. Он оторвал кусок от пиццы для пса, который оживился в предвкушении. Стоило Джеку успокоиться, и речь его снова сделалась очень быстрой. Он вел разговор с самим собой.
– Ты его видела. Моего отца. Так что ты понимаешь. Ты ведь сразу это заметила, да?
Джек так тараторил, что Алекс едва успевала улавливать смысл.
Он чуть не расплакался, рассказывая какую-то историю о щенке, которого его отец завел по просьбе его мачехи. Щенок повсюду писал, грыз мебель, и, по его словам, все злились на собаку.
Хуже всего было то, что они могли бы просто отослать щенка, ведь есть места, куда можно отправить щенков, и примерно через месяц они возвращаются прекрасно выученными, прекрасно выдрессированными. Они могли бы решить эту проблему деньгами. Почему бы его отцу просто не признать, что на самом деле он ненавидит собак, что ему наплевать, что с ними случится? Все были бы счастливее.
– Он просто орал на щенка, а щенок даже не понимал, какого хрена на него орут.
Джек верил, что люди должны быть честными, что если будет говорить правду, то никто тогда не будет страдать, никому тогда не будет больно.
– К тому же она толстеет. Моя мачеха. Говорит, у нее заболевание щитовидной железы. Два раза в неделю врач приходит делать ей уколы. Но она же просто толстеет. Прости, – он уже с трудом выдавливал из себя слова. – Прости. Я больше не буду об этом говорить. Я тебя раздражаю, да?
Алекс покачала головой:
– Все нормально.
– Ладно, ты просто скажи мне, если я тебя раздражаю. Ладно?
Он вглядывался в нее с явным беспокойством. Чувствует ли он, что она уже отдалилась? А что чувствует она сама? Нравится ли ей эта власть над ним – то, как он цепляется за нее, требуя внимания?
Алекс скомкала бумажное полотенце.
– Если это так важно, – заговорила она, – если твой папа действительно так злится, может, тебе стоит поехать домой.
– Да все нормально! – Голос Джека подскочил на октаву. – Прости, прости, ладно?
– Не знаю, может, тебе и вправду лучше вернуться.
– Серьезно?
Она, не отвечая, встала, подошла к раковине и принялась мыть руки. Атмосфера явно накалилась. Беспокойство Джека было почти осязаемо.
– А почему бы тебе самой не поехать домой? – Голос его сделался почти визгливым. Это было что-то новенькое.
Алекс снова не ответила, и он, похоже, понял, что напугал ее. Обычно ей удавалось скрывать страх.
Друг на друга они больше не смотрели, но шум на подъездной дорожке заставил Алекс поймать взгляд Джека. Мальчик совсем не выглядел встревоженным.
Потом стук во входную дверь. Кто-то открыл дверь, не дожидаясь ответа.
Хозяева? Алекс напряглась, готовая к неприятностям, но Джек даже головы не повернул.
– Эй! – крикнул он. – Мы на кухне.
В кухню неторопливо вошел Макс, посасывая через соломинку смузи мутно-фиолетового оттенка. Он шумно втянул в себя жидкость и встал, привалившись к плите и выпятив худые бедра.
– Привет, Алекс.
– Привет.
Она не улыбнулась, хотя понимала, что улыбнуться нужно. Макс с непроницаемым выражением лица переводил взгляд с нее на Джека.
– Чувак, где здесь туалет? – спросил он.
– В другую сторону по коридору.
Когда Макс вышел из комнаты, Алекс спросила негромко:
– Ты пригласил друга?
– Да? И что? – ответил Джек. – Ты злишься?
– Ну я не знаю. Мы в чужом доме. Приглашать сюда кого-то не совсем правильно.
– Это всего лишь Макс, – возразил Джек.
Алекс услышала шум спускаемой в туалете воды и только покачала головой. Вернувшись, Макс взял кусок пиццы, понюхал его и бросил обратно на противень.
– Просто навещаю изгнанника, – сказал Макс. – Нашего маленького беглеца. И новую собаку. – Он небрежно погладил пса.
Алекс глянула на Джека – тон Макса его, похоже, совершенно не задел. И уж не гордость ли у него на лице?
– Он сказал тебе, что мне звонил Роберт? – спросил Макс, глядя на Алекс. – Они там с ума сходят. – Макс пососал соломинку сильнее, затем потряс пластиковый стаканчик. – Я сказал им, что с тобой все в порядке, никаких сомнений.
Джек скривился. Алекс видела, что при упоминании об отце он напрягся.
– И с тобой правда все в порядке, – продолжал Макс. – Они злятся, что у тебя телефон выключен.
– Да он просто разрядился, – буркнул Джек.