Он пропал, действительно пропал. Грусть была мгновенной, пронзительной – ее глаза наполнились слезами. Но уже в следующее мгновение исчезновение пса стало фактом, еще одним обстоятельством, которое она не в силах изменить, с которым ничего не может поделать.
– Черт, – выругался Джек, когда она вошла в дом. – Ты в порядке?
Через мгновение она поняла: ее колено.
– Выглядит хуже, чем на самом деле. – Она провела рукой над порезом. Пауза. – Пес убежал.
Джек не ответил. Как будто, если он подождет, она скажет что-то другое.
– Это я виновата. Я за ним не следила.
– Не понимаю, – сказал Джек. – Ты его искала? Искала?
– Да, – ответила Алекс. – Но в какой-то момент он… Я не знаю. Я искала. Долго. Он просто исчез.
От того, что Джек пытался ее утешить, стало только хуже:
– Я уверен, что ты не виновата.
Но так ли это?
– Мы можем поискать его завтра, – сказала она. Хотя завтра ее здесь не будет. – Но, может быть, он ушел домой. Вернулся к своим настоящим хозяевам.
Такое объяснение, казалось, успокоило Джека.
– Прости, – повторял он, – прости.
– За что ты извиняешься? Это я виновата, вовсе не ты.
Она говорила слишком резко. Очевидно ли, что она уже с трудом выносит его, что у нее нет на него больше сил? Даже еще одна ночь казалась бесконечной. Ей не терпелось начать новую жизнь. Заметил ли он, что она напряглась, когда он потянулся, чтобы ее обнять? Он не заслужил этой внезапной холодности, он ни в чем не виноват.
– Эй, у меня идея. – Джек пытался изображать воодушевление, пытался снова привлечь ее к себе. Преодолеть расстояние между ними. – Как насчет экстази?
– Сейчас?
Он просиял, видя ее интерес.
– У меня есть немного, – сказал он, довольный, что ему есть что предложить. – Мне Макс дал.
– Ты правда хочешь сделать это сегодня?
– А ты нет? Будет весело.
В его улыбке сквозила тревога. Паника на грани срыва. Хорошо знакомое чувство, вот только Алекс умела его скрывать.
Алекс вполне способна подарить ему еще одну ночь. Она перед ним в долгу. Последний раз. Ведь у него теперь нет даже собаки. Она подождет до утра, прежде чем сказать ему, что уходит.
А потом она отправится на вечеринку Саймона. Она снова будет двигаться вперед.
Когда начало темнеть, Джек погремел пузырьком с таблетками, глядя на Алекс:
– Готова?
Внутри было несколько незнакомых ей таблеток – его лекарства? – и маленький вощеный конвертик со звездочками. Он был полон коричневато-серого порошка, крупных кристаллов, которые Джек раздавил, пристукнув пакетик дном стакана.
– Делить придется на глаз, – сказал он.
Джек разделил порошок на две кучки – люди никогда не бывают более сосредоточенными, чем когда делят наркотики. Он облизнул палец, коснулся кончиком порошка, облизал его, а затем наклонился и всосал порошок. Алекс проделала то же самое. Горький порошок обволок рот и горло. Она быстро выпила воды, но это не помогло.
– Фу. – Она вытерла язык тыльной стороной ладони.
– Сколько нам надо ждать? – спросил Джек.
– Полчаса? Меньше? Я не знаю.
– Давай залезем в гидромассажную ванну.
– Холодно же, – возразила она. – Нагреватель выключен.
– А мы его включим.
В ожидании, пока вода нагреется, они забрались в кровать. Алекс позволила Джеку поцеловать ее. Отдалась чисто физическим ощущениям, которые не были неприятными. Да и какая теперь разница? Зачем сопротивляться, зачем придавать этому слишком большое значение? Все ведь почти кончено.
Джек лежал на животе на кровати, а Алекс трогала бугорки у него на спине, яркие прыщи, выступавшие на коже.
– Не смотри на них, – сказал Джек, уворачиваясь.
– Да ладно тебе.
Он перевернулся.
– Нет, боже, ты ведешь себя странно.
– Ну же, повернись.
– Это странно, – повторил он.
– Но мне хочется.
– Почему? – спросил он.
– Это прикольно. Ну, повернись.
Он снова лег на живот. Она оседлала его.
В любом случае, это было быстро: Алекс находила тугие прыщи и давила, пока они не лопались. Она вытерла пальцы о простыню.
– Я отвратный. – Джек уткнулся лицом в матрас.
Она легла с ним рядом.
– Ох, – выдохнул Джек и зажмурился.
Приход наступил внезапно. Алекс стиснула зубы и заставила себя расслабиться. Ладони Джека сгибались и разгибались, пальцы ног тоже.
– Вот бы пес был здесь, – пробормотал он. – Было бы здорово, правда?
Алекс не ответила.
Когда чуть позже она зашла в ванную, ее лицо в зеркале было неестественно красное. Ей не понравилось, как выглядят глаза, радужки почти не видно, сплошь чернота зрачка. Как будто она и не человек вовсе.
Адреналин мог подействовать на нее по-разному, хорошо или плохо. Она старалась настроиться на позитив. Говорила себе, что дела идут на лад, скоро она будет с Саймоном. Осталось потерпеть всего одну ночь. Все это завершится само собой.
– Смотри, что я нашла, – сказала она, вернувшись в спальню. На крючке в ванной висела ночнушка – старомодная, белая, с розовой тесьмой вдоль выреза. – Я ее надену.
Алекс сняла футболку и натянула ночнушку через голову.
– Тебе идет.
– Это просто шутка. – Она взглянула в зеркало на туалетном столике. Вот они, ее глаза – черные дыры. Она отвернулась от своего отражения.