Сейф стоял в шкафу у его отца. Комбинацией была годовщина свадьбы родителей. Там были наличные – неизвестно, сколько именно, но достаточно. Джек однажды заглянул в сейф, когда отец показывал ему, как им пользоваться. На случай непредвиденных обстоятельств. В сейфе лежал пистолет. Запас антибиотиков. Золотые монеты, потому что это единственная надежная инвестиция. Если мир полетит в тартарары.
Джек выдал все это так, словно нет решения очевиднее.
– Да ладно тебе, – сказала Алекс. – Прекрати.
Но Джек не унимался. Чем больше он говорил, тем больше распалялся, вживаясь в чужую драму. Ситуация для него выглядела простой: Алекс нужны деньги, у Джека есть деньги. Что тут сложного?
Поначалу это звучало настолько нелепо, что казалось шуткой. Дурацкая затея, фантазии подростка. Джек хотел притвориться, что его похитили, а затем потребовать у отца выкуп.
– Как тот пацан с ухом, – сказал он. – Он сам себя похитил.
– Да как это вообще сможет сработать?
– Я уверен, что все прокатит, – ответил он.
– Чистое безумие.
Джек с восторгом ухватился за возможность заставить своего отца доказать, как сильно он его любит. Но затем он забеспокоился, что все может пойти не так.
– А вдруг он не заплатит? – Джек нахмурился. – Нет, он заплатит. Да он умрет от стыда, если люди узнают, что он выбрал деньги, а не сына.
– Да брось. – Затея все еще казалось бредом. Игрой. – И что, ты бы просто забрал деньги из какого-нибудь почтового ящика?
– Ну да, он бы, конечно, позвонил в полицию или что-нибудь в этом роде. А вообще, они как-нибудь могут проследить деньги?
– Это не твоя проблема, – ответила Алекс. – Я что-нибудь придумаю.
Но, произнося эти слова, она чувствовала, что звучат они совершенно неубедительно. Что в глубине души она все еще надеется: вдруг ее проблему решит кто-то другой.
А потом он просто предложил войти в дом и взять деньги. Самый простой вариант.
Отец даже не заметит пропажу. С чего бы ему вообще проверять сейф? А к тому времени, как он заметит, это уже не будет иметь значения.
– Чистое безумие, – повторила Алекс. – Разве его не будет дома? Разве там не будет твоей мачехи или еще кого-нибудь?
Джек пожал плечами:
– Только не завтра. Завтра же День труда. Они катаются на лодке. Каждый год. Мы просто войдем. И вообще это мой дом. И он мне должен.
Последняя ночь.
Алекс была особенно ласкова с мальчиком. Внимательна. Она сжимала его руку. Она целовала его с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись. Он выглядел одурманенным от счастья, был таким отзывчивым на любое проявление нежности.
Все проблемы исчезли. Все тревоги улетучились.
Она знала, что совсем скоро уйдет, и потому нежность ей давалась легко. Снова и снова гладить его по волосам. Отвечать: «Я тоже тебя люблю», когда он признавался в любви, и позволять ему обнимать ее еще крепче. И в каком-то смысле Алекс действительно его любила – он все решил.
Она расплатится с Домом.
Она вернется к Саймону.
Все ошибки будут исправлены.
Мысленно Алекс уже прощалась. Прощай, мальчик. Прощай, кровать. Прощай, маленький домик. Джек говорил о местах в городе, куда хотел ее сводить. О будущем, в котором они были вдвоем. Алекс не прерывала его. Пусть доводит себя до исступления, пусть заговаривается. Его глаза сверкали в темноте. Они могли бы вместе снять квартиру, рассуждал он. Придумают, как все устроить.
– Конечно, – повторяла она. – Да. Звучит чудесно.
Она почесала его голову. Как нравилось Саймону. Джек застонал от удовольствия.
Он захныкал, когда она встала:
– Не уходи.
– Я только за свитером.
Когда Алекс достала из сумки лиловый свитер, маленький каменный зверек упал на пол.
– Черт.
– Я подберу. – Джек перегнулся через край и пошарил рукой под кроватью. Он сел и раскрыл ладонь со зверьком. – Мне нравится.
Он протянул его ей. Тяжесть зверька удивила ее. На ощупь камень был прохладным. Даже не успев хорошенько подумать, Алекс протянула камешек обратно.
– Оставь его себе, – сказала она. – Он твой.
– Серьезно?
Глядя, как его пальцы сомкнулись на камешке, она ощутила укол сожаления. Но потом, как и все чувства, сожаление исчезло.
– Я люблю тебя, – сказал он. Упоенный собственной серьезностью. Он, вероятно, верил, что жизнь всегда будет такой. Такой насыщенной, такой яркой. Бесконечное эмоциональное опьянение.
Алекс повторила его слова.
Я.
Люблю.
Тебя.
Убедительно, она сказала это убедительно. Хотя и уловила, как на лицо просится знакомая недовольная гримаса. Джек коснулся пальцем морщинки у нее между бровями.
– Ты так часто хмуришься, – сказал он. – Даже во сне.
– Да. – Алекс смахнула его палец. Она потерла это место, словно надеялась стереть морщинку.
Он заснул раньше нее. Уткнувшись в подушку, посапывал с открытым ртом. Она чувствовала запах его дыхания. Губы у него были в трещинках. Он выглядел как подросток, которым и был на самом деле.
Она будет скучать по нему, сказала она себе. Он милый мальчик. Замечательный. И так будет лучше. Для них обоих.
День труда. Наконец-то.