Джек вел машину с нехарактерной для него сосредоточенностью – не отвлекался на телефон, не болтал без умолку, не включал музыку.
«Все в порядке», – твердила про себя Алекс. Совсем близок момент, когда она сможет наконец расслабиться. И дождь, к счастью, совсем утих. Только легкий туман, а сквозь облака уже и солнце пробивается.
Все указывает на удачный день.
Возможно, к Саймону уже начали прибывать первые гости. Пожилые пары и родители с детьми, иностранцы, которые приезжают аккурат к началу. В серебристых мармитах подогревается еда, на конфорках бурлят соусы, на сковородках брызжут жиром пассерованные креветки. В ведерках со льдом потеют бутылки.
Лучше, если Алекс появится, когда все уже будет в самом разгаре. Когда вечеринка обретет свою логику, свое неизбежное развитие. Проблема с Домом будет решена. Она погрузилась в приятный транс, глядя, как за окнами проносится размытый зеленый мир, – вот он, почти вернулся к ней.
На светофоре Джек поцеловал ее, поцелуй получился требовательный – Алекс ощутила настойчивость в его губах, языке. Целуя, он пристально смотрел ей в глаза. Пугающе пристально. «Незнакомец, – подумала Алекс. – Этот человек – незнакомец». Но мысль не успела ее по-настоящему встревожить – загорелся зеленый свет. Джек продолжал смотреть ей в глаза. Машина позади них посигналила, затем резко объехала их и умчалась.
Алекс сжала колено Джека.
– Спасибо.
Любила ли она его в этот момент? Что-то в этом роде.
Что произошло дальше.
Джек проскользнул в свой большой белый дом и вышел оттуда с деньгами так непринужденно, словно зашел выпить стакан молока.
Алекс отдала деньги Дому. Он исчез из ее жизни.
Алекс отправилась на вечеринку.
Саймон был рад ее видеть. Саймон бросился через лужайку навстречу ей, взял ее руки в свои. Он поцеловал ее. Все было хорошо.
По крайней мере, Алекс мечталось о подобном развитии событий. Она так четко все видела, кадр за кадром, картинки были невероятно яркие и реалистичные – да, все ее проблемы остались в прошлом. Да, все получилось.
Что произошло на самом деле.
Джек откашлялся. Похоже, они ехали по улице, по которой уже проезжали.
Поняла ли она уже? Было ли это очевидно по его тону?
– Послушай, – произнес он.
Повисло молчание – вот тут-то она и поняла.
– Нет никакого сейфа, – сказал мальчик. Он не отрывал глаз от дороги. – Не знаю, зачем я сказал про него.
Алекс молчала.
Значит, все кончено. Значит, ей не спастись.
Ха. Ха-ха.
Он покосился на нее. Щеки у него пылали.
– Прости меня, хорошо? Прости.
Ладно. Ладно. Нахлынула ярость, отступила. Мозг лихорадочно работал. Накатило нетерпение, почти маниакальное, потом радость, напоминавшая панику. Нет, не все еще потеряно. Этого просто не может быть. Она может кое-что предпринять. Она что-нибудь предпримет. Но что? Встреча с Домом теперь невозможна. Но план с вечеринкой по-прежнему в силе. Она поедет на вечеринку, и они с Саймоном помирятся. И она все-все объяснит. Выложит начистоту. И он ей поможет. Все образуется.
Алекс постаралась придать лицу равнодушное выражение.
– Ты можешь меня подбросить? – спросила она.
Лицо Джека дернулось в гримасе.
– Подбросить? Куда?
– К другу.
– К какому другу? – Голос прозвучал нервно.
Он, конечно, ожидал какой-то реакции, но не такой.
– Просто к другу. Но мы с тобой можем еще как-нибудь встретиться.
Ложь была очевидна. Слова были лишены жизни, притворство – неубедительно. Следовало обнадежить мальчика. Вести себя так, будто ее не расстроило его вранье, не волнуют деньги. Ей следует нарисовать картину будущего, которая бы его успокоила, – она же прекрасно умеет играть в эту игру. Ничего этого Алекс не сделала. У нее просто не было сил.
– Прямо сейчас? – спросил он.
– А вообще-то лучше высади меня на перекрестке, у рынка.
– Но, типа, прямо сейчас? Прямо сию секунду?
Джек выглядел таким юным. До боли юным. Младенец, малыш. В глазах его читалась отчаянная мольба. Он потянулся к ее руке.
Она сдержалась, чтобы не отшатнуться, но он все равно заметил.
– Да ладно, Алекс, я же извинился. Я просто был под кайфом. В тот момент я верил в то, что говорил. Я идиот. Прости.
– Все в порядке. Правда. Давай поговорим позже, хорошо?
– Я действительно хочу тебе помочь. Мы можем что-нибудь придумать. Я люблю тебя.
В его лихорадочном тоне угадывалось, что мысли его лихорадочно мечутся в поисках решения, выхода, – и разве это не было предупреждающим сигналом?
– Ты очень милый.
– Черт! – прошептал он, – черт! – Он обратил к Алекс лицо, измученное, искаженное. – Почему ты не можешь хоть немного обождать? Почему обязательно уходить прямо сейчас? – Надо же, как ошеломляюще быстро он сломался. – Прости, – всхлипнул Джек. Плечи у него затряслись, он вытер нос ладонью. – Мне жаль, мне ужасно жаль. Не уходи, пожалуйста. Пожалуйста.
Нужно было попытаться его утешить. Но Алекс оцепенела.
– Я сейчас не в себе, – от слез голос звучал с детской гнусавостью. – Мне правда плохо, понимаешь?
– Мне жаль. – Она действительно чувствовала себя виноватой, ей действительно было его жаль, но голос прозвучал холодно и вяло.