Местные жители за минувшие два года уже знали, что значат эти гордые «драконы» на носу приземистых, хищных кораблей. Да и черное жало скорпиона на красном полотне было прекрасно узнавали. Все Средиземноморье и прилегающие земли знали о Ярославе и той символике, которую несло его войско. Разболтали уже те, кто видели. Подспудно плодя байки и сказки, одна страшнее другой. Особенно сочными выходили истории про массовые жертвоприношения, которые даже нашего героя впечатляли. Словно были не про него, а про какое-то чудовище, что вылезло на свет божий и самой преисподней.
Эскадра Ярослава спокойно приближалась к Яффе. За ним шел Ивар. И… ничего…
Из порта Яффы не разбегались корабли. Люди не устраивали никакой суеты и беготни у стен. Не закрывались ворота. Жизнь шла своим чередом. Только через портовые вороты вышла делегация встречающих.
— И как это понимать? — Спросил Ивар, когда его корабль поравнялся с «Черной жемчужиной» Ярослава.
— Они сдаются.
— Сдаются? И мы их не будем грабить?
— Не будем. Нам нужен лояльный порт с жителями, которые не попытаются воткнуть нам нож в спину. Когда мы уйдем — сюда будут приходить корабли. С продовольствием для нас. И они это понимают.
— А ты не боишься, что они предадут нас также, как они предали халифа?
— Нет. Пока за нами силами, они будут нас бояться. Судьба Александрии — большой урок. Там ведь почти никого не осталось из старых жителей. Почти все население — пришлые из Аттики и Пелопоннеса. Город вновь стал греческим. Ты думаешь, Яффа желает себе такой судьбы? Не думаю.
— А если остальные также станут открывать ворота перед нами?
— Боишься, что не хватит добычи?
— Сам знаешь, добыча нам нужна для большого дела.
— А твои братья все еще хотят в нем участвовать? Твой отец мертв. А они, обретя здесь свои владения, успокоились. Слышал я, что многие викинги на севере также пожелали прийти в эти земли и встать на службу к братьям твоим. Мне кажется, что поход на Британию стал никому не нужен.
— Они, может быть, и не хотят больше туда идти. А я — хочу. И Харальд захочет.
— Харальд? Из северных фьордов? Тот, которого я побил несколько лет назад?
— Да. Он о тебе самого высокого мнения как о воине. Если ты возглавишь поход, то он охотно присоединится, как и многие иные викинги. Думаю, что даже кое-кто из саксонцев выступит с тобой. Герцог Саксонии ведь твой друг.
— Ему нет резона воевать с вами за земли Британии. Он обеспокоен наследием франков. И это — хорошо.
— Жаль, что Великую армия не получится собрать… — грустно произнес Ивар.
— Если бы Рагнар не погиб, то получилась бы. Но его беспокойная натура не позволила ему тихо и спокойно собирать ресурсы. Зачем он пошел на Багдад? Разве не было целей доступнее?
— Он жаждал славы, — пожал плечами Ивар.
— Он жаждал смерти в бою. Славной смерти в бою. И он ее достиг. Ради нее, кстати, он и хотел пойти в Британию. Чтобы его имя осталось в веках, высеченное в вечности словами скальдов.
— Все так, — кивнул Ивар. — Но я все равно хочу выполнить его волю. Ты обещал ему. И я прошу тебя пойти со мной.
— Ты сам говоришь — Великой армии не собрать. А вдвоем нам всю Британию тебе не завоевать. Просто не хватит воинов, чтобы занять все значимые укрепления и города.
— Если ты пойдешь со мной, то мы сможем многое. Во всяком случае, Уэссекс захватим. А если он падет, все остальное не устоит. Ты пограбишь, я выполню мечту отца. Знаю, ты жаден до мастеровых и ремесленников. Если пойдешь — я отдам тебе их всех.
— Посмотрим, друг мой, — улыбнулся Ярослав. — Но этот поход — дело будущего. А сейчас — нас ждет Яффа. И чувствуя я, что эти «открытые ворота» не так просты, какими кажутся на первый взгляд.
— Засада?
— Хуже. Намного хуже…
Корабли медленно подошли к берегу и, маневрируя длинными веслами, пришвартовались к причалам. Не все корабли. Только «Черная жемчужина» Ярослава и «Дракон морей» Ивара. Остальные держались рядом в некотором напряжении, готовясь в любой момент атаковать и поддержать своих вождей. Тех, что сейчас спустились на берег, соединились и в сопровождении части воинов направились в сторону делегации. Той самой, что боролась с банальным желанием удрать за стены. Но держалась. Из последних сил держалась. И это ее треволнение было видно даже невооруженным глазом.
Истории о степном походе Ярослава легли самым благотворным образом на байки о взятии Александрии. Поэтому им было не просто страшно, а очень страшно. Да и у Ивара репутация была та еще, и не только на севере, но и теперь уже тут — на юге. Так что в глазах местных жителей к ним в порт заглянуло два самых опасных морских чудовища из всех, известных им.
— Здравствуйте! — Максимально вкрадчивым голосом произнес глава встречающей делегации, буквально заглядывая в глаза Ярослава и Ивара. Из-за чего мельтеша и дергаясь. — Рады вас видеть!
— Рады? — Удивился Ярослав. — Судя по лицам, вы бы нас век не видели и жили бы счастливо. Впрочем, ваша ложь — ваше дело. Почему вышли к нам? Почему оборону не держите?
