Особенный интерес вызывает в этой связи находка, относящаяся к классическому периоду Элама, а именно бронзовое изваяние, пожертвованное царем Шилхак-Иншушинаком во второй половине XII в. Оно имеет аккадскую надпись со значением «восход солнца». По-видимому, такая сценка разыгрывалась регулярно ко времени восхода солнца. Это единственное в своем роде произведение изобразительного искусства (Фото 18), запечатлевшее весьма наглядно и живо все существенные черты эламского культа.
Бронзовый рельеф показывает нам священный округ Сиянкук верхнего города Суз. С двух сторон возвышаются ступенчатые башни. Перед более низким зиккуратом посажена священная роща, ветви деревьев которой почти полностью стерты в результате выветривания. Далее мы видим две колонны и между ними стол для жертвоприношений. Рядом с ним находятся огромный глиняный кувшин и две каменные чаши. Все это — атрибуты для непосредственного совершения культа. В центре на корточках сидят две обнаженные мужские фигуры. Один из них, вероятно помощник, собирается лить воду на подставленные ладони другого (рис. 27). Вторая фигура изображает, очевидно, верховного жреца. «Никогда еще религиозный ритуал не был изображен с большей точностью», — пишет по этому поводу с полным основанием Андре Парро [15 стр. 382]. Представим себе вдобавок, чтобы полностью проникнуться настроением при совершении ритуала, что безмолвный, полный достоинства обряд происходил на рассвете, еще до восхода солнца над горами Аншана на востоке Сузианы, когда еще нежный, прохладный ветерок шелестел зеленой листвой деревьев священной рощи.
При храмах были не только жрецы, но и жрицы, которые также занимались хозяйственными делами. В одном документе сообщается, что жрицы затребовали, а затем и получили значительное количество ячменя. В другом документе говорится о продаже дома жрицей совместно с каким-то человеком[22]. Табличка-договор сохранила до сегодняшнего дня оттиск ногтя, удостоверивший подлинность документа.
Особую группу жриц составляли женщины или девушки, посвятившие себя «великой богине». К сожалению, мы узнаем о них — лишь из сухих хозяйственных отчетов Старовавилонского периода. Они свидетельствуют, что обслуживающий женский персонал Пиненкир или Киририши владел также недвижимым имуществом и извлекал из него немалый доход.
Эти сведения дополняют удивительнейший документ: аккадская надпись на кирпичах правителя Суз Темптиахара, возможно сделанная между 1500 и 1350 гг. Темптиахар сообщает в этой надписи, что он воздвиг для бота Иншушинака храм из обожженного кирпича, внутри которого он велел установить собственную статую, а также статуи своих «любимых служанок» и, наконец, статуи двух добрых духов-покровителей, Ламассу и Карибату.
Стражи внутри храма, встретившиеся нам впервые, могут быть истолкованы как сфинксы, грифоны или подобные им мифические существа. В эламских надписях Ламассу упоминается лишь один-единственный раз, а именно Шилхак-Иншушинаком в XII в. Этот царь сообщает, что в храме Иншушинака в
Сузах была обнаружена разрушенная статуя Ламассу из необожженной глины, а он велел ее воссоздать из терракоты. Завоеватель Суз Ашшурбаналал особенно жестоко расправлялся со статуями, изображавшими Ламассу: «Я приказал, — говорится в его сообщении после одержанной в 646 г. победы, — изъять всех без исключения духов, Ламассу и хранителей храмов». Ламассу слыла как у ассирийцев, так и у вавилонян отвратительным демоническим существом, виновницей родильной горячки и гибели новорожденных. «Ты эламитка!» — гласит преисполненное страха и ненависти заклинание из Урука в Месопотамии. В Эламе, напротив, Ламассу считалась, очевидно, покровительствующим божественным существом, охраняющим храмы в тесном союзе с ниспосылающей благодать Карибату.
О таинственной храмовой службе с участием этих двух духов сообщает уже упомянутый нами текст на необожженном кирпиче. Царь Темптиахар явно рассчитывает, как говорится в этом документе, в связи с посвящением храма и упомянутых в нем произведений искусств на милость и благословение бога Иншушинака. Затем он продолжает: «Когда наступит ночь, четыре охранительницы войдут в храм. Чтобы они не присвоили себе золото [со статуй] и [не прятали] в своих набедренных повязках, те должны быть завязаны поясами туго».
Как можно заключить по дополнениям (в квадратных скобках), это предложение довольно непонятно. Следует ли делать вывод, что вся одежда хранительниц храма состояла из набедренной повязки, но, что, несмотря на занимаемые ими храмовые должности, они не пренебрегали тем, чтобы присвоить себе при случае золотые одеяния статуй?
Конец надписи более понятен. Царь Темптиахар распоряжается: «Они (четыре охранительницы) должны лечь под Ламассу и Карибату. Правитель города, начальник охраны, верховный жрец, стражи храма и жрец храма должны после этого опечатать [ворота]. [Охранительницы] должны зажечь светильники и, когда наступит рассвет, представить царя Ламассу и Карибату, а затем тут же собраться и удалиться».
