Государство Элам полностью

Путь к трону для Эпарти, начавшийся, вероятно, уже около 1850 г., был трудным и долгим. Похоже, что основатель династии через несколько лет после прихода к власти умер, предположительно около 1830 г. На всех табличках, сохранившихся от Эпарти, он подчеркнуто называет себя царем и никогда — «управителем» или «верховным правителем». Но еще более знаменательно то, что единственная дошедшая до нас табличка 1-го года его царствования содержит формулу датировки — «год, когда Эпарти стал царем» и перед его именем — знак божественности. Это первый и единственный случай, когда эламский правитель был обожествлен; явление, обычное у шумеров и не чуждое вавилонянам. Незаметный знак дингир (по-шумерски — «божество») на невзрачной табличке, зафиксировавшей выдачу из царских овечьих загонов в Сузах жертвенных животных, позволяет нам спустя тысячелетия предположить, что захват власти Эпарти должен был быть необычайно впечатляющим событием. В пользу этого говорит и то, что даже в далеком Вавилоне в течение длительного периода сохранялось относимое к Эпарти предзнаменование. Тем временем эламские правители вскоре снова отказались от обожествления: они рассматривали себя как слуг и орудия воли богов, особой защитой которых они пользовались, однако они никогда не считали себя равными им.

Согласно традициям наследования, Эпарти назначил своего сына Шилхаху правителем Суз. С этого времени сохранилась цилиндрическая печать, пожертвованная писцом Шилхахи Кук-Танры верховному правителю страны Эпарти (рис. 30). Жертвователя (крайний слева) подводит к сидящему правителю богиня в грубошерстном платье с бахромой. Эпарти, по-видимому, должен был его утвердить в качестве тепира у своего сына Шилхахи. Эта сценка еще раз укрепляет наше предположение о чрезвычайном влиянии, которым Эпарти пользовался у своих современников — он изображен на печати в почти божественном ореоле. Несмотря на это, Шилхахе, которому, по всей вероятности, после смерти отца суждено было довольно долгое царствование, удалось затмить славу Эпарти, что он, Шилхаха, а не его отец вошел в историю как основатель династии.

Среди основателей династии выделяется еще и третья фигура: дочь Эпарти. Её имя нам неизвестно, однако как «сестра Шилхахи» она получила звание родоначальницы династии. Из позднейших Эпартидов только тот считался вправе наследовать трон, кто мог доказать свое происхождение от сестры Шилхахи — «матери почитаемой» (amma hastuk). Очевидно, в древнем Эламе существовало включенное в право брата престолонаследие, пережиток древнейших матриархальных представлений.

Когда Шилхаха около 1830 г. вступил в права наследования своему отцу Эпарти, он называл себя верховным правителем, отцом-царем Аншана и Суз. Хотя это и звучит весьма помпезно, но здесь впервые в Эламе появляется титул «верховный правитель».

В то время в Вавилоне правил, вероятно, царь Апиль-Син (1830—1812). Шилхаха, очевидно, не смог сохранить независимость своей страны, которую отстоял его отец Эпарти в борьбе с вавилонским царем Сабиумом. После Шилхахи из официальных документов правителей Элама надолго исчезает гордый титул «царь Аншана и Суз». Лишь цари ΧΙΙΙ—ΧΙΙ вв. снова присвоили себе этот титул; начиная с Унташ-Напириши, приблизительно с 1275 г., он снова становится царским титулом.

При восшествии на престол около 1830 г. Шилхаха утвердил в качестве правителя Суз сына своей сестры Аттахушу. Последний был, вероятно, старшим сыном «матери почитаемой», прославленной сестры Шилхахи. То, что Аттахушу уже правил в Сузах при своем деде Эпарти, подтверждается тем фактом, что при Аттахушу сменилось три поколения тепиров. Одним из них был Ибни-Адад, жертвовавший своему господину различные предметы из бронзы, среди них два топора и бокал с ручкой, сохранившийся до сегодняшнего дня.

Аттахушу развернул в Сузах весьма активную деятельность. Как и его дед Эпарти и его дядя Шилхаха, он продолжал строительство храма в честь Иншушинака, «любимым слугой» которого он себя величал. При нем было завершено строительство храма бога Луны, начало которого заложили Эпарти совместно с Шилхахой. Аккадская надпись Аттахушу гласит, что он как «пастырь населения Суз» во имя собственного блата пожертвовал Великой богине Нинегаль (очевидно, Пиненкир) храм. Но и эламская богиня победы Нарунди, как и ее аккадский прототип Анунитум, не были обойдены Аттахушу святилищами.