Колоссальное строение ступенчатой башни в Чога-Замбиле было расположено не только в обширном- священном округе Сиянкуке, но и во вновь заложенном Унташ-Напиришей городе. Он получил название Дур-Унташ (от аккадского
Царские дворцы и сам город были размещены на территории между вторым (средним) и третьим наружным валом. Наружная стена имела в длину свыше 4 тыс. м. Делая надписи на многочисленных строительных кирпичах на эламском (а иногда и на аккадском) языке, Унташ-Напириша хотел придать своему произведению магическую силу: «Кто осмелится обстрелять вал священного округа (?), пробьет в нем брешь, похитит надписанные кирпичи, сожжет бревенчатое сооружение и откроет приближающемуся врагу ворота, того пусть поразит кара Хумпана, Иншушипака и Киририши! Да не сохранит он под солнцем потомков!»
Царь обобщает в нескольких предложениях самое существенное в постройке, а также посвящение его божеству: «После того как мне удалось доставить строительный материал, я построил здесь "Унташ-город" и создал священный округ. Я их окружил внутренним и внешним валами. Я воздвиг такой высокий храм, какой не удалось воздвигнуть ни одному из прежних царей, и я посвятил его богам Хумпану и Иншушинаку, покровителям священного округа. Мое строение и творение воистину принесено им в дар! Да царят здесь милость и законность Хумпана и Иншушинака!»
Значительные трудности должно было доставить Унташ-Напирише снабжение нового города водой. Правда, р. Диз протекала всего на расстоянии 1,5 км от города, но ее речное русло было расположено приблизительно на 60 м ниже города. Колодцы могли снабжать, как пессимистически заявили французские археологи, лишь солоноватой водой, и то ее приходилось поднимать с 14-метровой глубины. На вопрос, как же царь разрешил эту проблему, Р. Гиршман нашел поразительный ответ. Унташ-Напириша соорудил более чем 50-километровый канал, по которому он направлял пресную воду из р. Керхе! Далеко на севере от Суз канал ответвлялся от р. Керхе «а расстояние примерно 25 км южнее до района сегодняшнего Хафт-тепе, после чего он сворачивал на восток, прямо к Чога-Замбилю. Вблизи Хафт-тепе сохранился значительный отрезок канала под ошибочным названием «Канал Дария». Он мог быть без особых затруднений использован для обводнений вновь заложенных полей под сахарный тростник. Ширина канала Унташ-Нанириши равнялась у основания приблизительно 1,5 м, а вверху — около 7 м. Трудно представить, каких усилий стоило сооружение подобного канала для людей, живших в XIII в. до н.э. Канал, разумеется, служил не только для снабжения водой «Унташ-города», но одновременно и для обводнения больших угодий вдоль его пролегания.
Однако при подводе воды перед строителями канала возникла другая проблема, связанная с тем, что город все еще был расположен на несколько метров выше уровня воды в канале. Поэтому они создали большое (еще сегодня находящееся в отличном состоянии) водохранилище. Стыки в кирпичной кладке были тщательно загерметизированы асфальтом. Посредством девяти отверстий, проделанных у основания водоема, водонапорное сооружение соединялось с другим, меньшего размера водохранилищем внутри городской стены. Для его наполнения эламские мастера применяли закон сообщающихся сосудов.
Окончание работ над этим грандиозным сооружением было увековечено Унташ-Напиришей в одной вавилонской надписи, правильным толкованием которой мы обязаны Мэгги Рюттен: «Я, Унташ-Напириша, сын Хумпануммены, царь Суз и Аншана, во имя моей жизни и моего благополучия воспользовался правом царской власти и по велению сердца моего соорудил на многие дни и долгие годы канал "слава моего имени" и действительно посвятил его богам Хумиану и Иншушинаку, покровителям священного округа».
Правда, «Унташ-город», по-видимому, всегда был только священным городом, в котором царь и его придворные жили лишь временно. Столицей же эламского царства, бесспорно, оставались Сузы. И здесь Унташ- Напириша проявил себя как щедрый зодчий. Он в Сузах, видимо, также воздвиг большой зиккурат — ступенчатую башню с верхним храмом. Этой святыне он принес в дар свою статую из известняка. Эламская надпись на ней исходя из сегодняшнего уровня наших знаний частично не поддается расшифровке. Понятно лишь начало: «Боги Хумпан и Иншушинак любили меня». Затем следует предложение, в котором, по-видимому, речь идет о жителях Суз. «В верхнем храме, — читаем мы дальше, — куда они меня привели и сопровождали, я принял Вас и занял место наверху». Толкование может быть
